О, если б это стадо понимало,
насколько человеку надо мало
Когда-нибудь поймёт родное стадо
что ему надо, а чего не надо
Но я не доживу.
Сие за гранью.
Мир не прогнётся под моею дланью
Засим перепояшусь вервью строгой
и как-нибудь пойду другой дорогой
Упорно приближаясь к Диогену,
я запущу в артерию и вену
всю мудрость лет,
прошедших скоротечно
на берегу реки,
чьё имя Вечность
Я собираюсь встретить осень жизни
при диогеновском минимализме –
богат не тот, кто дальнюю дорогу
осилит налегке, имея много,
а тот, кому в дороге нужно мало
(о, если б это стадо понимало)
Бросаю в жизни
попусту брыкаться
Деля её куски,
с людьми бодаться
Немного жаль,
что мне не восемнадцать,
зато мои года –
моё богатство
На розвальнях, уложенных соломой,
Едва прикрытые рогожей роковой,
От Воробьевых гор до церковки знакомой
Мы ехали огромною Москвой.
А в Угличе играют дети в бабки
И пахнет хлеб, оставленный в печи.
По улицам меня везут без шапки,
И теплятся в часовне три свечи.
Не три свечи горели, а три встречи —
Одну из них сам Бог благословил,
Четвертой не бывать, а Рим далече,
И никогда он Рима не любил.
Ныряли сани в черные ухабы,
И возвращался с гульбища народ.
Худые мужики и злые бабы
Переминались у ворот.
Сырая даль от птичьих стай чернела,
И связанные руки затекли;
Царевича везут, немеет страшно тело —
И рыжую солому подожгли.
Март 1916
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
