крибле-крабле, опаздывай, - допинг, увы, запрещён,
в дополнительном гейме посмотрим, кто лох, кто в тельняшке…
ты не спринтер – ты просто немного влюблённый пижон,
с мелким префиксом «само-», звучащим в нахальных замашках
крибле-крабле, мы жарили крабов, и ели их плоть,
соревнуясь, кто больше, и пальцы о панцирь кололи,
и не дули на них – торопились взглянуть на табло,
из которого дуло торчало, как в ране – осколок
мы следили за счётом, чертили таблицы, скачки
наносили частот, повторяли: «прогресс, амплитуда…»
и стучали, центикали о пол твои пятачки –
предсказуемый жребий на тему, в чём дальше мы будем
состязаться
фортуна, откашлявшись, ногтиком нас
поддевала за пятки, терзая смертельной щекоткой,
неспортивным приёмом сводила на нет мастер-класс, -
и плескался раздор в пересушенных скоростью глотках
эскапизм, реверанс, эстафета, поклон, пассадобль –
неподвижность казалось несбыточным мини-эдемом…
наш спортивный галоп прерывал торжествующий вопль
беспристрастной, как сфинкс, осязаемой слишком системы
ты и мог бы нарушить, но с допингом слишком срослось,
ты бы мог опоздать на танцпол, походящий на грабли,
но пижонски спешил продолжать наш отборочный кросс
выживания взрослого…
мальчик, увы, крибле-крабле –
только в сказках… ты дёргался, дёргал на кой-то рычаг,
и бросал меня мельникам, в мельницы, к меккам, - как мячик…
я послушно кончалась под ласками макро-бича, -
как же щедро меня отхлестал торопящийся мальчик,
мальчик-с-пальчик, кричавший мне «кри-бля!» на ухо с плеча
Один графоман в солидный журнал
прислал корявый стишок.
Совсем таланта не было в нем,
и стиль был весьма смешон.
Но чтобы вывод под стих подвесть,
в нем были такие слова:
«Жизнь такова, какова она есть,
и больше — никакова!»
Младший редактор сказал: «Пустяки!
Ступай-ка в корзину, брат!»
Но чем-то тронули сердце стихи,
и он их вернул назад.
– Вчера я пришел веселенький весь,
и жена была неправа.
Но «жизнь такова, какова она есть,
и больше — никакова!»
Редактор отдела, увидев стих,
наморщил высокий лоб.
Стихи банальные. Автор псих.
А младший редактор жлоб.
Но строчки вошли, как благая весть,
до самого естества.
«Жизнь такова, какова она есть,
И больше — никакова!»
И свой кабинет озирая весь,
подумал любимец богов:
«А может, и я таков, как есть,
И больше совсем никаков».
И страшная мысль, как роса с травы,
скатилась с его головы:
А может, и все таковы, каковы,
И больше — никаковы?
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
