Философия целый век бьется, напрасно отыскивая смысл в жизни, но его — тю-тю: а поэзия есть воспроизведение жизни, и потому художественное произведение, в котором есть смысл, для меня не существует
На ещё не открытой планете Я л м е з
обитают двуногие и к е в о л е ч —
волоокие женщины крошат алмаз,
меднокрылые птицы слетают с их плеч.
Чудо-женщины трудятся в поте лица —
выкорчёвывают из сиаля дома,
не жалеют лачуг, не оставят дворца —
расчищают Я л м е з для деревьев-громад.
Оседлав меднокрылых, плывут к облакам —
в колыбелях, среди непролазных ветвей,
тонко плачут беспомощные и ш ы л а м,
ждут они волооких своих матерей.
Льётся небо, течёт через край о к о л о м —
и ш ы л а м, напитавшись, раскрошит алмаз
и с улыбкой сорвёт распустившийся дом
на ещё не открытой планете Я л м е з.
---
Вот вы говорите, что нет у деревьев рук,
что ветер колышет крону — и ветви шумят.
Но это неправда! Когда покидают юг
перелётные птицы и к нам на север летят,
их встречают деревья приветственным взмахом ветвей,
их зовут вразнобой деревья — ко мне! ко мне! —
и птицы садятся, чтоб вывести в мир сыновей
и дочерей — навстречу тревожной весне.
Дерево держит в объятьях своих колыбель,
дерево песню поёт — баю-бай, баю-бай,
солнце окре́стит птенцов — ветвяная купель
выдержит бурю, и дождь, и озлобленный грай.
Куда б ни стремилась птица, замкнётся круг —
вдруг потускнеет лето, и на крыло
встанут птенцы, рекой потекут на юг —
туда, где ещё тепло, где ещё светло.
...Падает небо — и по лесу стелется стон,
ветер терзает ветви, листья летят.
К огрубевшей груди прижимая пустое гнездо,
плачут деревья. Плачут, а не шумят.
...Опускаясь со дна, поднимаясь на дно,
я запомнил с часами костёл.
Начиналось на станции Ангел оно,
у Семи продолжалось Сестёр.
Развлекательный пирс на морском берегу,
всё быстрей и быстрей карусель.
Веселись не хочу, хохочи не могу,
а ребяческий страх пересиль.
Маракует астролог тире хиромант
и по звёздам читает ладонь.
Не смертельно, что мой гороскоп хероват,
а её гороскопа не тронь.
В небесах замирает навытяжку змей,
напрягается трос-окорот.
Истукана из лавки восточной прямей
этот викторианский курорт.
Отступает волна, подступает волна,
выступает на площади мим.
Как она, одинаков во все времена,
а сегодня ни с чем не сравним.
А по волнам трассирует камень-голыш
и почти настигает закат,
и вбирает с ладони ливанский гашиш
по-британски терпимый Silk Cut.
И зеркальная вывеска «завтрак-ночлег»,
и хозяина вежливый стук,
и горящий ночник, как он утром поблек,
одеяла узорный лоскут.
Не стучи, не тревожь, мы не спим однова.
Как рукой удержать жернова?
Я пишу на обложке буклета слова,
а она как волна, как трава, —
перемелется всё, перемолотый сор
отклубится и ляжет под пресс.
Как две капли ни с чем не сравнимый узор
через шёлковый вспыхнет разрез.
1995
_____________________________________ Silk Cut— «Шёлковый разрез» (англ.), популярная в Британии марка сигарет
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
