На ещё не открытой планете Я л м е з
обитают двуногие и к е в о л е ч —
волоокие женщины крошат алмаз,
меднокрылые птицы слетают с их плеч.
Чудо-женщины трудятся в поте лица —
выкорчёвывают из сиаля дома,
не жалеют лачуг, не оставят дворца —
расчищают Я л м е з для деревьев-громад.
Оседлав меднокрылых, плывут к облакам —
в колыбелях, среди непролазных ветвей,
тонко плачут беспомощные и ш ы л а м,
ждут они волооких своих матерей.
Льётся небо, течёт через край о к о л о м —
и ш ы л а м, напитавшись, раскрошит алмаз
и с улыбкой сорвёт распустившийся дом
на ещё не открытой планете Я л м е з.
---
Вот вы говорите, что нет у деревьев рук,
что ветер колышет крону — и ветви шумят.
Но это неправда! Когда покидают юг
перелётные птицы и к нам на север летят,
их встречают деревья приветственным взмахом ветвей,
их зовут вразнобой деревья — ко мне! ко мне! —
и птицы садятся, чтоб вывести в мир сыновей
и дочерей — навстречу тревожной весне.
Дерево держит в объятьях своих колыбель,
дерево песню поёт — баю-бай, баю-бай,
солнце окре́стит птенцов — ветвяная купель
выдержит бурю, и дождь, и озлобленный грай.
Куда б ни стремилась птица, замкнётся круг —
вдруг потускнеет лето, и на крыло
встанут птенцы, рекой потекут на юг —
туда, где ещё тепло, где ещё светло.
...Падает небо — и по лесу стелется стон,
ветер терзает ветви, листья летят.
К огрубевшей груди прижимая пустое гнездо,
плачут деревья. Плачут, а не шумят.
Будет ласковый дождь, будет запах земли,
Щебет юрких стрижей от зари до зари,
И ночные рулады лягушек в прудах,
И цветение слив в белопенных садах.
Огнегрудый комочек слетит на забор,
И малиновки трель выткет звонкий узор.
И никто, и никто не вспомянет войну —
Пережито-забыто, ворошить ни к чему.
И ни птица, ни ива слезы не прольёт,
Если сгинет с Земли человеческий род.
И весна... и весна встретит новый рассвет,
Не заметив, что нас уже нет.
(Перевод Юрия Вронского)
Будут сладкими ливни, будет запах полей,
И полет с гордым свистом беспечных стрижей;
И лягушки в пруду будут славить ночлег,
И деревья в цветы окунутся, как в снег;
Свой малиновка красный наденет убор,
Запоет, опустившись на низкий забор;
И никто, ни один, знать не будет о том,
Что случилась война, и что было потом.
Не заметят деревья и птицы вокруг,
Если станет золой человечество вдруг,
И весна, встав под утро на горло зимы,
Вряд ли сможет понять, что исчезли все мы.
(Перевод Михаила Рахунова)
Оригинал:
There will come soft rains and the smell of the ground,
And swallows circling with their shimmering sound;
And frogs in the pool singing at night,
And wild plum trees in tremulous white;
Robins will wear their feathery fire,
Whistling their whims on a low fence-wire;
And not one will know of the war, not one
Will care at last when it is done.
Not one would mind, neither bird nor tree,
If mankind perished utterly;
And Spring herself when she woke at dawn
Would scarcely know that we were gone.
1920
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
