Ни в расхристанное ребячество,
Ни драчливым юнцом-скворцом
От фингалов и ссадин всяческих
Не берёг я своё лицо.
И за то, что не нёс под латами
Песен молодости лихой -
Сердце латано-перелатано,
Но не нитками и заплатами,
А неровным моим стихом.
…Что ж вы, недруги сердобольные,
В душу прётесь, как на постой?
Не умел смаковать, запойный я,
Небо синее - грамм по сто.
Не пою и сегодня шёпотом,
Устремляясь за окоём,
Лишь трудней выхожу из штопоров,
Да всё чаще упрямо штопаю
Сердце латаное своё…
Приобретут всеевропейский лоск
слова трансазиатского поэта,
я позабуду сказочный Свердловск
и школьный двор в районе Вторчермета.
Но где бы мне ни выпало остыть,
в Париже знойном, Лондоне промозглом,
мой жалкий прах советую зарыть
на безымянном кладбище свердловском.
Не в плане не лишенной красоты,
но вычурной и артистичной позы,
а потому что там мои кенты,
их профили на мраморе и розы.
На купоросных голубых снегах,
закончившие ШРМ на тройки,
они запнулись с медью в черепах
как первые солдаты перестройки.
Пусть Вторчермет гудит своей трубой,
Пластполимер пускай свистит протяжно.
А женщина, что не была со мной,
альбом откроет и закурит важно.
Она откроет голубой альбом,
где лица наши будущим согреты,
где живы мы, в альбоме голубом,
земная шваль: бандиты и поэты.
1997
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
