Сквозь вокзалы: реки, речи, «тыщи». Каждый ли останется собой?
Целовал собаку в морду нищий, - щуплый, седогривый, и слепой.
Был доволен привокзальный Ротшильд,
пряча в грязный носовой платок:
пуговицу,
ленточку из прошвы,
да батиста яркий лоскуток.
А на вербный звон, сжимая в пясти тоненький, дрожащий краснотал:
«Счастье, человеки, вот вам - счастье...» - хрипло, и надломлено шептал.
Словно не давая опаскудеть, он кричал, сквозь человечий лес:
«Всем вам счастье, счастье будет, люди!» - и блаженно кланялся окрест.
И когда на куполе небесном распускался звёздный девясил,
он на ощупь, в тёмном перелеске, новую вселенную лепил,
приправляя дело Словом резвым.
Много ль нужно?
Да всего чуток:
пуговица,
ленточки обрезок,
да батиста яркий лоскуток...
Что-то не на шутку задумался об этой притче. Всегда ведь, когда скажешь, только тогда и начинаешь думать. :)
Задумался не о своем варианте финала, а о хрестоматийном. Это что же получается - никогда неизвестно, кто для кого в итоге окажется Счастьем? И даже это незыблемое понятие тоже относительно? :)
Абсолюта не существует, как и незыблемых понятий, - так думаю.А Счастье...Мир так устроен, что и оно у каждого своё. Для кого-то - глоток воды, улыбка ребенка, а кому-то и целого мира мало :)
Для кого-то глоток воды, улыбка ребенка и есть целый мир. И это немало. Согласен. :)
прямо цикл просматривается вкупе с Анделом)
:) пересекается,да
но это другой цикл, записочный
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Меня преследуют две-три случайных фразы,
Весь день твержу: печаль моя жирна...
О Боже, как жирны и синеглазы
Стрекозы смерти, как лазурь черна.
Где первородство? где счастливая повадка?
Где плавкий ястребок на самом дне очей?
Где вежество? где горькая украдка?
Где ясный стан? где прямизна речей,
Запутанных, как честные зигзаги
У конькобежца в пламень голубой, —
Морозный пух в железной крутят тяге,
С голуботвердой чокаясь рекой.
Ему солей трехъярусных растворы,
И мудрецов германских голоса,
И русских первенцев блистательные споры
Представились в полвека, в полчаса.
И вдруг открылась музыка в засаде,
Уже не хищницей лиясь из-под смычков,
Не ради слуха или неги ради,
Лиясь для мышц и бьющихся висков,
Лиясь для ласковой, только что снятой маски,
Для пальцев гипсовых, не держащих пера,
Для укрупненных губ, для укрепленной ласки
Крупнозернистого покоя и добра.
Дышали шуб меха, плечо к плечу теснилось,
Кипела киноварь здоровья, кровь и пот —
Сон в оболочке сна, внутри которой снилось
На полшага продвинуться вперед.
А посреди толпы стоял гравировальщик,
Готовясь перенесть на истинную медь
То, что обугливший бумагу рисовальщик
Лишь крохоборствуя успел запечатлеть.
Как будто я повис на собственных ресницах,
И созревающий и тянущийся весь, —
Доколе не сорвусь, разыгрываю в лицах
Единственное, что мы знаем днесь...
16 января 1934
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.