Последние следы по снегу
оставляют ноги.
Ржавеют цветом белые дороги,
что в стороны бегут от очумелых трасс
республиканского и прочего значенья.
Все признаки разгульного весенья
готовы засветиться напоказ.
С шуршаньем с крыш
сползает тяжкий снег,
и шлёпает об землю глухо
чуть не вогнав туда старуху.
Та крестится и кроет ТСЖ
и Горсовет,
которого сто лет как нет.
Случилась, знать, на бабушку
проруха. Простительно.
Ольшины в парке,
стоя в неглиже,
вот-вот серёжками покроются уже,
и сразу в цвете потеплеют кроны.
Нет-нет - ещё не задымят зелёным -
лишь поменяют роли и сюжет...
И там же, в парке -
сборище грачей.
Грачи - грядущего гонцы -
галдят и гомонят с дороги...
Не будем к ним за это строги.
Они к нам - вестники саврасовской весны
...залётный дятел шишку бьёт с сосны
и светлый ветер меж деревьев бродит...
Душевный островок среди уродин
квадратно-гнездовых жилищных глыб,
и грязных стай "железных рыб",
творящих улиц половодье.
Привычно-перманентный вой сирен,
что держат нас
в тревожном напряженье,
и постоянна суета движенья,
и тишина, ушедшая во сны -
знак равенства -
не слышно тишины...
Но что-то там уже случилось -
в вышине,
и нетерпенье сносит шапки и кашне,
и рвётся нараспашку отворить весне
зимою примороженные души -
пока их город снова не задушит.
II
Древня.
Утренник не строгий
до полдня держит хрусткий наст,
чтоб лыжи соблазнили нас
и увели, как в сказку, в зиму.
...Ещё рассвет чуть грезит светом
и робкий иней ворожит, -
наденьте лыжи, и бежим
туда, где плёс, в туман одетый,
в дремотной тишине лежит
и лёд недвижный сторожит
глубинных вод стремленье к лету.
Но нет!
Сперва, - через прогон -
на ближний выпас, к перелескам,
где только вам и мне известны,
осенних рыжиков места,
где в тайнах палого листа,
груздей зелёных ухороны...
Но - это память,
а сейчас -
хрустят под скользким бегом склоны
и лыжи катят наугад...
А вот и первый луч зелёный
из заозёрных далей встал
и, как расплавленный металл,
на горизонт пролилось солнце!
Остановиться...
День взошел
оттуда, где мерцал восток,
и уронил вдоль настов тени.
Так тихо-тихо... Хорошо!
... И лишь тетеревиный ток
бубнит за лесом -
знак весенний...
Но! Торопитесь!
Тёплый луч
уже коснулся снежной корки
и остаётся час недолгий,
чтоб завершить свой ранний путь ,
и где-то к дому повернуть.
...Вдоль ельников -
их сумрак плотный
припрятал холод,
держит снег.
Ускорьте лыж скрипучий бег,
срезая мимо повороты излучин
скованной реки,
где по-прибрежью тальники,
рябят от вербочек дремотных...
Вот и деревня.
... от реки на коромыслах
вёдра в баню
несёт деваха,
и губами вдруг улыбнулась...
... мужики заводят трактор
с матерками
и ладят волокушу-сани,
чтоб с дальних верховых еланей,
в деревню завезти стога
пока не тронулись снега
и в пойму не пошла река...
... два ловких складных паренька,
приставив лестницу к осине.
скворечник вешают,
за ними, открыв от любопытства рты,
четвёрка местной мелкоты
следит влюблёнными глазами.
И в них - уже тепло мечты -
о том, когда они и сами
вот так сколотят птичий дом
и будут жить скворчата в нём...
... а на скамейках и завалинках,
одеты в секонд-хенд столичный,
в уже не раз подшитых валенках
( в них им уютно и привычно)
сидят на солнце старики.
К ним солнышко приходит лично.
И греет лица им и руки,
что бы в последнюю разлуку
они с собою унесли
тепло и свет родной земли...
............................
Виденья счастья и... тоски,
и песня мартовской синички
не покидают в электричке,
колёсным стукам вопреки...
Ю. Сандул. Добродушие хорька.
Мордашка, заострявшаяся к носу.
Наушничал. Всегда – воротничок.
Испытывал восторг от козырька.
Витийствовал в уборной по вопросу,
прикалывать ли к кителю значок.
Прикалывал. Испытывал восторг
вообще от всяких символов и знаков.
Чтил титулы и звания, до слез.
Любил именовать себя «физорг».
Но был старообразен, как Иаков,
считал своим бичем фурункулез.
Подвержен был воздействию простуд,
отсиживался дома в непогоду.
Дрочил таблицы Брадиса. Тоска.
Знал химию и рвался в институт.
Но после школы загремел в пехоту,
в секретные подземные войска.
Теперь он что-то сверлит. Говорят,
на «Дизеле». Возможно и неточно.
Но точность тут, пожалуй, ни к чему.
Конечно, специальность и разряд.
Но, главное, он учится заочно.
И здесь мы приподнимем бахрому.
Он в сумерках листает «Сопромат»
и впитывает Маркса. Между прочим,
такие книги вечером как раз
особый источают аромат.
Не хочется считать себя рабочим.
Охота, в общем, в следующий класс.
Он в сумерках стремится к рубежам
иным. Сопротивление металла
в теории приятнее. О да!
Он рвется в инженеры, к чертежам.
Он станет им, во что бы то ни стало.
Ну, как это... количество труда,
прибавочная стоимость... прогресс...
И вся эта схоластика о рынке...
Он лезет сквозь дремучие леса.
Женился бы. Но времени в обрез.
И он предпочитает вечеринки,
случайные знакомства, адреса.
«Наш будущий – улыбка – инженер».
Он вспоминает сумрачную массу
и смотрит мимо девушек в окно.
Он одинок на собственный манер.
Он изменяет собственному классу.
Быть может, перебарщиваю. Но
использованье класса напрокат
опаснее мужского вероломства.
– Грех молодости. Кровь, мол, горяча. -
я помню даже искренний плакат
по поводу случайного знакомства.
Но нет ни диспансера, ни врача
от этих деклассированных, чтоб
себя предохранить от воспаленья.
А если нам эпоха не жена,
то чтоб не передать такой микроб
из этого – в другое поколенье.
Такая эстафета не нужна.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
