Лирический герой
Под руку с Айседорой.
И мы при чем с тобой,
В семье не без которых?
Вдвоем поговорят,
Не видя низкой прозы.
Их ямбы не болят,
Как зубы без наркоза.
Лирически плеснуть
В бокал немного лака…
Как в воздухе сирень
Закончилась, однако.
Что будет после нас,
Забытых на странице?
Мелодия на час,
Слеза на роговице.
Позвольте, как же так,
По ком слеза сверкает?
На белых лирисах
Прозрачная такая…
ГОЛУБАЯ
Бьется жилка голубая
Полноводною рекой,
Никуда не убегая
В соответствии с жарой.
Так играют духовые,
Провожая теплоход.
Никуда не уплывает.
Никуда не приплывет.
Течь бы речке как иначе,
Не запрудило б ее
Ни стихами, ни в придачу
Неудачным стихирем.
Или как там в женском роде?
Надеваем по погоде
Рифму к рифме на духу,
Умиляемся.
Попадет каблук в строку,
Поломается.
Что ж ломается строка,
Самодурная шалава,
Ходит влево, ходит вправо,
Только ровненько никак –
Тянет рифма-на-духу.
Так и так дойдет до точки.
Были б ноги покороче,
Уложилась бы в строфу.
Вот как хочешь и ходи,
Даже если и не хочешь,
Натирая до кости
Мозговую оболочку.
Были б мысли подлинней,
Покрасивей –
Голове повеселей,
Посчастливей.
Не гоняла бы моторная лодка
Вдоль по венке по реке
Да без дела,
Не летала бы щепа да ошметки,
Да и жизнь на волоске
Не висела.
КАК ПРОВОЖАЮТ
А лодочка что – на волнах покачалась,
Побилась волна о корму.
И кто-то платочками машет с причала,
Так машет… Кому? Никому.
И кто-то выходит на берег, встречая.
Встречая кого? Никого.
И лодочка, что никогда не причалит,
Так видит, так видит его…
О море любви, укачавшее лодки,
Прозрачней распахнутых глаз –
Там небо, там море, там звезды с селедкой.
Так плачут… О чем? Не о нас.
ОТ ТОЧКИ А
С верой лучше, в целом – в Бога
И отрывочно – в людей.
Там надежда где-то с ней.
На короткий век не много.
Человечеству страшней.
С этой вечной первородной
Возвращающей к исходной.
Что прошло, тому не страшно.
Как ни верь в бюро погоды,
Сколь Верпалну ни мечтай,
Завтра снова день вчерашний,
Хоть на зонтик уповай.
И человек пустился в тишину.
Однажды днем стол и кровать отчалили.
Он ухватился взглядом за жену,
Но вся жена разбрызгалась. В отчаяньи
Он выбросил последние слова,
Сухой балласт – «картофель…книги… летом…»
Они всплеснули, тонкий день сломав.
И человек кончается на этом.
Остались окна (женщина не в счет);
Остались двери; на Кавказе камни;
В России воздух; в Африке еще
Трава; в России веет лозняками.
Осталась четверть августа: она,
Как четверть месяца, - почти луна
По форме воздуха, по звуку ласки,
По контурам сиянья, по-кавказски.
И человек шутя переносил
Посмертные болезни кожи, имени
Жены. В земле, веселый, полный сил,
Залег и мяк – хоть на суглинок выменяй!
Однажды имя вышло по делам
Из уст жены; сад был разбавлен светом
И небом; веял; выли пуделя –
И все. И смерть кончается на этом.
Остались флейты (женщина не в счет);
Остались дудки, опусы Корана,
И ветер пел, что ночи подождет,
Что только ночь тяжелая желанна!
Осталась четверть августа: она,
Как четверть тона, - данная струна
По мягкости дыханья, поневоле,
По запаху прохладной канифоли.
1924
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.