Юродивый, бессвязный, страшный дурачок,
я лезвие готов облобызать ножу;
за чьё-то счастье сжатый кулачок,
смешной колпак влюблённого ношу.
Эх, шарики, да ролики, да голова –
беспомощный и беспощадный вес.
Я сам себе не впору, мешковат.
Я стал заложником трагикомедии завес:
и рук, и ног, и губ твоих завесы, тюль
твоей недолговечности: вино, вино, вино
из взорванных цветов я лью за высоту,
за чистоту, за солнечный венок;
я пью за то, чтоб каждый был красив и жив;
чтоб каждый жил до крови, до беды,
за то, что мир так светел и паршив,
что нас, не тратя сил, случайно победил;
за то, что никому не скажешь «эта боль,
как червоточина, как пятна на снегу,
я разделил, смешал её с тобой –
и, знаешь, я так больше не могу,
Я БОЛЬШЕ НЕ МОГУ...» – не скажешь никому...
Да потому что не уверен, не уверен в том, что прав.
Да потому что страшно оставаться одному.
Да потому что сам поднимешься, упав.
Да потому что время ест за нас двоих.
Да потому что тело всё же не кремень,
и тело смертно, тело раздавить
в объятиях приходит лучший день.
Да, лучший день приходит нас убить,
и разложить по свеженьким гробам...
Как зеркала, дыхание ловить
привычно губы тянутся к губам.
Предчувствиям не верю, и примет
Я не боюсь. Ни клеветы, ни яда
Я не бегу. На свете смерти нет:
Бессмертны все. Бессмертно всё. Не надо
Бояться смерти ни в семнадцать лет,
Ни в семьдесят. Есть только явь и свет,
Ни тьмы, ни смерти нет на этом свете.
Мы все уже на берегу морском,
И я из тех, кто выбирает сети,
Когда идет бессмертье косяком.
II
Живите в доме - и не рухнет дом.
Я вызову любое из столетий,
Войду в него и дом построю в нем.
Вот почему со мною ваши дети
И жены ваши за одним столом,-
А стол один и прадеду и внуку:
Грядущее свершается сейчас,
И если я приподымаю руку,
Все пять лучей останутся у вас.
Я каждый день минувшего, как крепью,
Ключицами своими подпирал,
Измерил время землемерной цепью
И сквозь него прошел, как сквозь Урал.
III
Я век себе по росту подбирал.
Мы шли на юг, держали пыль над степью;
Бурьян чадил; кузнечик баловал,
Подковы трогал усом, и пророчил,
И гибелью грозил мне, как монах.
Судьбу свою к седлу я приторочил;
Я и сейчас в грядущих временах,
Как мальчик, привстаю на стременах.
Мне моего бессмертия довольно,
Чтоб кровь моя из века в век текла.
За верный угол ровного тепла
Я жизнью заплатил бы своевольно,
Когда б ее летучая игла
Меня, как нить, по свету не вела.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
