…И ночь за ночью видит сон:
«В тот час над замком черным,
Едва обнимет деву он» –
Роняет небо зерна
На бессарабские холмы,
На лист лозы, где спали мы.
И то, что сядет на окно,
И то, что рухнет наземь, –
Горит тебе и мне оно,
Горит без всякой связи
С небесной долей и землей,
Где он просил судьбы иной.
3. Иллюстрация
Высоколобые дома
К весне отращивают клювы –
Тут секретарские костюмы
Подходят времени весьма,
Любому – при дурной погоде,
Когда от Гретхен не отводит
Глаза история сама.
Лица у фройляйн разглядеть
Не кракелюр не позволяет:
Снежинок мартовская стая,
Их воле случая стереть –
История не пострадает
Ни до, ни ныне и ни впредь.
Куда бы дело ни зашло,
Весна без нас умоет снегом
И пса, и лошадь, и телегу,
И улиц бледное крыло.
Читатель, брось за фройляйн бегать,
Ей места нет в тому втором.
И мы своим займемся делом,
Усталым выведем пером:
«Как бы лицом ни вышла дева,
Не будь история другой,
Кто дочитал бы том второй?»
И мы, не тратя красок лишних,
Оставим Гретхен под луной
Смотреть на вздернутые крыши
На репродукции одной…
…Где, не встречая слова «смерть»,
Мгновенья будут шелестеть,
Луна таить, собаки лаять
И снег над городом лететь,
Лицо от ветра укрывая.
4. Анюта
И поплачет Анюта,
И намокнет платок.
Покричать бы кому-то –
Не услышит никто.
В небе месяц повиснет,
Повисит да уйдет.
От веселой от жизни
Нюша песни поет.
Развеселые песни
За веселым столом.
Да и горько невесте,
И гостям весело.
5. «Не плачь, моя Лю»
Чем больше за окном дождя,
И ноября, и сумерек,
Тем легче дышится в гостях,
Где жили-были-умерли.
Где чайник паром обдает,
А в блюдцах гуси плавают.
Где не допишут «Турандот»
И партия не главная.
Ах, «Nessun dorma!» – не уснет
Никто сегодня в городе,
Когда Италия поет
И ночь стоит на холоде.
6. Танец семи покрывал
Прекрасная и мертвая луна
Цветет в застывшем небе Галилеи.
Она нага, бескровна и бледна
И холодна, как сердце Саломеи.
Она цветет, и царские сады
Свой забывают шелест, стекленея.
Она цветет, роняя с высоты
Семь лепестков на плечи Галилеи.
Она танцует в небе босиком,
Она танцует в небе Галилеи.
Она цветет отравленным цветком
И, как нарыв на черной коже, зреет.
………
…И оставляя чаши без вина,
И обжигая губы Саломеи,
Багровая и сытая луна
Опустится на блюдо Галилеи.
7. Галатея
Гармония, прекрасная без страсти,
Смири огонь небес и лед глубин –
Ты знаешь цену этому согласью,
Такому «Господи, благослови
Стоять на голом кафеле начала
И распускать, как волосы, цветки».
Слова твои, как бабочки, легки,
Ладонь вино из камня выжимала –
Всего лишь молви слово «Оживи!»
Вот так – чтоб Галатея задышала,
Чтоб ей хватило выжатой крови.
8. Прима
Что сцена? – балетки и доски.
Балетки и доски опять.
И мне этот жок кишиневский
На них довелось танцевать.
Наверно, не стоило дело
И тапочки левой ноги –
Воздушнее прима умела
Стоять на котурнах тугих.
О, где вы, немые танцоры,
Кто помнит мозоли и пот? –
На пальцах ушла Терпсихора.
Другая по доскам идет.
Теперь не поверится в действо,
В банкет после шумного бала –
Партеру матерых судейских
Матерее прима плясала.
Но стало ей тесно под рампой,
И стих, наплевав на занозы,
Попер, не влезая в пуанты,
По шву неошкуренной прозы.
9. Сара
Имя мое – Сара.
Время мое – лето.
Звонкие браслеты.
Завязь пустоцвета.
Имя твое Сара.
Где твои побеги?
Дети твои – реки.
Имя твое – Сарра.
С Ревностным не спорят,
Разве тебе мало? –
Разойдется море,
Рассекутся скалы.
Вот! – взойдут Завета
Огненные главы.
Вот! – сынам несметным
Царствие по праву.
Пронесу в ладони,
Славою покрою,
Выжженной строкою
Полагая явь.
– Господи! Оставь
Моих детей в покое.
10. Анна на шее
Любовь немая на груди,
И Анна черная на шее.
Идут дожди. Она бледнеет.
Стоит октябрь. Не уходи.
На лист без завтрашнего дня,
Нырнувший оловянной рыбкой,
Есть три попытки у меня –
На три ошибки.
На ночь, не выданную днем.
На день, отбившийся от стаи.
Спи, тучка, спи, не улетая,
Снись Ане белым журавлем.
11. Уленшпигель из города N.
Где-то в городе N. на окраине светится флигель –
Быть положено башне, но ладно, сойдемся на том.
В городке без названия старый живет Уленшпигель,
Совершенно название города тут ни при чем.
Каждый вечер, как только у Ламме закончится пиво
И никто не подумает кверху задрать головы,
Возвращается Неле к нему молодой и красивой.
И вздыхает сова. Но чего еще ждать от совы…
Это в городе N. закружились резные лошадки.
Это светится чем-то у Неле особенным взгляд.
Ты сегодня как будто умрешь, просто так, для порядка.
Ты не бойся, там звезды – достанешь, вернешься назад.
Ну, какой ты теперь Уленшпигель, седой и усталый?
Ты проснешься однажды, как Неле, всегда молодым.
Это сердце разбилось и бедного сердца не стало –
Будет новое сердце счастливым и город большим.
12. Дорогая моя судьба...
С благодарностью напишу.
Ты мне полные короба,
Да всего, о чем не прошу.
Как под руку к венцу ведешь,
Чтобы лиху не сбить с пути.
А в нехоженом поле рожь…
Засмотрись на рожь, отпусти.
Светало поздно. Одеяло
Сползало на пол. Сизый свет
Сквозь жалюзи мало-помалу
Скользил с предмета на предмет.
По мере шаткого скольженья,
Раздваивая светотень,
Луч бил наискосок в "Оленью
Охоту". Трепетный олень
Летел стремглав. Охотник пылкий
Облокотился на приклад.
Свет трогал тусклые бутылки
И лиловатый виноград
Вчерашней трапезы, колоду
Игральных карт и кожуру
Граната, в зеркале комода
Чертил зигзаги. По двору
Плыл пьяный запах - гнали чачу.
Индюк барахтался в пыли.
Пошли слоняться наудачу,
Куда глаза глядят пошли.
Вскарабкайся на холм соседний,
Увидишь с этой высоты,
Что ночью первый снег осенний
Одел далекие хребты.
На пасмурном булыжном пляже
Откроешь пачку сигарет.
Есть в этом мусорном пейзаже
Какой-то тягостный секрет.
Газета, сломанные грабли,
Заржавленные якоря.
Позеленели и озябли
Косые волны октября.
Наверняка по краю шири
Вдоль горизонта серых вод
Пройдет без четверти четыре
Экскурсионный теплоход
"Сухум-Батум" с заходом в Поти.
Он служит много лет подряд,
И чайки в бреющем полете
Над ним горланят и парят.
Я плавал этим теплоходом.
Он переполнен, даже трюм
Битком набит курортным сбродом -
Попойка, сутолока, шум.
Там нарасхват плохое пиво,
Диск "Бони М", духи "Кармен".
На верхней палубе лениво
Господствует нацмен-бармен.
Он "чита-брита" напевает,
Глаза блудливые косит,
Он наливает, как играет,
Над головой его висит
Генералиссимус, а рядом
В овальной рамке из фольги,
Синея вышколенным взглядом,
С немецкой розовой ноги
Красавица капрон спускает.
Поют и пьют на все лады,
А за винтом, шипя, сверкает
Живая изморозь воды.
Сойди с двенадцати ступенек
За багажом в похмельный трюм.
Печали много, мало денег -
В иллюминаторе Батум.
На пристани, дыша сивухой,
Поможет в поисках жилья
Железнозубая старуха -
Такою будет смерть моя...
Давай вставай, пошли без цели
Сквозь ежевику пустыря.
Озябли и позеленели
Косые волны октября.
Включали свет, темнело рано.
Мой незадачливый стрелок
Дремал над спинкою дивана,
Олень летел, не чуя ног.
Вот так и жить. Тянуть боржоми.
Махнуть рукой на календарь.
Все в участи приемлю, кроме...
Но это, как писали встарь,
Предмет особого рассказа,
Мне снится тихое село
Неподалеку от Кавказа.
Доселе в памяти светло.
1980
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
