Она не хочет уходить, и жалко мнётся на пороге, и тряпкой половой под ноги себя готова расстелить.
Она не хочет умирать, и всё надеется на что-то, и ждёт отчаянно, до рвоты, что я спасу её опять,
А нож, что за спиной таю, каким-то чудом затупится, и яд прольётся, и завиться веревке не дадут в петлю,
Наивная... Предрешена в ночных беседах эта драма, и нет сочувствия ни грамма, и я для храбрости пьяна.
Но всё-таки её мольбы, как решето, изранят сердце, а от него куда же деться, как и от фортелей судьбы.
И думай: взмыть под облака, или распаться на запчасти... Дворнягою облезлой счастье расчешет до крови бока;
И встанет Купидон в углу за то, что вновь потратил стрелы на тех, кто страстью недозрелой нарушил божества игру.
Но чувства принято щадить, и мне ли нарушать законы; и вот, решив быть непреклонной, сдаюсь, чтоб продолжать любить,
Уже без пыла, без страстей, как любят тёток престарелых. И в дальней комнате несмело любовь диванчик для гостей
Займёт, пополнив их число, тенями по дому бродящих, не будущих, не настоящих, кому уже не повезло
Не умереть...
Ледяная ночь, мистраль
(Он еще не стих).
Вижу в окна блеск и даль
Гор, холмов нагих.
Золотой недвижный свет
До постели лег.
Никого в подлунной нет,
Только я да Бог.
Знает только он мою
Мертвую печаль,
Ту, что я от всех таю...
Холод, блеск, мистраль.
1952
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
