Она не хочет уходить, и жалко мнётся на пороге, и тряпкой половой под ноги себя готова расстелить.
Она не хочет умирать, и всё надеется на что-то, и ждёт отчаянно, до рвоты, что я спасу её опять,
А нож, что за спиной таю, каким-то чудом затупится, и яд прольётся, и завиться веревке не дадут в петлю,
Наивная... Предрешена в ночных беседах эта драма, и нет сочувствия ни грамма, и я для храбрости пьяна.
Но всё-таки её мольбы, как решето, изранят сердце, а от него куда же деться, как и от фортелей судьбы.
И думай: взмыть под облака, или распаться на запчасти... Дворнягою облезлой счастье расчешет до крови бока;
И встанет Купидон в углу за то, что вновь потратил стрелы на тех, кто страстью недозрелой нарушил божества игру.
Но чувства принято щадить, и мне ли нарушать законы; и вот, решив быть непреклонной, сдаюсь, чтоб продолжать любить,
Уже без пыла, без страстей, как любят тёток престарелых. И в дальней комнате несмело любовь диванчик для гостей
Займёт, пополнив их число, тенями по дому бродящих, не будущих, не настоящих, кому уже не повезло
Не умереть...
...Вновь я посетил
Тот уголок земли, где я провел
Изгнанником два года незаметных.
Уж десять лет ушло с тех пор - и много
Переменилось в жизни для меня,
И сам, покорный общему закону,
Переменился я - но здесь опять
Минувшее меня объемлет живо,
И, кажется, вечор еще бродил
Я в этих рощах.
Вот опальный домик,
Где жил я с бедной нянею моей.
Уже старушки нет - уж за стеною
Не слышу я шагов ее тяжелых,
Ни кропотливого ее дозора.
Вот холм лесистый, над которым часто
Я сиживал недвижим - и глядел
На озеро, воспоминая с грустью
Иные берега, иные волны...
Меж нив златых и пажитей зеленых
Оно синея стелется широко;
Через его неведомые воды
Плывет рыбак и тянет за собой
Убогой невод. По брегам отлогим
Рассеяны деревни - там за ними
Скривилась мельница, насилу крылья
Ворочая при ветре...
На границе
Владений дедовских, на месте том,
Где в гору подымается дорога,
Изрытая дождями, три сосны
Стоят - одна поодаль, две другие
Друг к дружке близко,- здесь, когда их мимо
Я проезжал верхом при свете лунном,
Знакомым шумом шорох их вершин
Меня приветствовал. По той дороге
Теперь поехал я, и пред собою
Увидел их опять. Они всё те же,
Всё тот же их, знакомый уху шорох -
Но около корней их устарелых
(Где некогда всё было пусто, голо)
Теперь младая роща разрослась,
Зеленая семья; кусты теснятся
Под сенью их как дети. А вдали
Стоит один угрюмый их товарищ
Как старый холостяк, и вкруг него
По-прежнему всё пусто.
Здравствуй, племя
Младое, незнакомое! не я
Увижу твой могучий поздний возраст,
Когда перерастешь моих знакомцев
И старую главу их заслонишь
От глаз прохожего. Но пусть мой внук
Услышит ваш приветный шум, когда,
С приятельской беседы возвращаясь,
Веселых и приятных мыслей полон,
Пройдет он мимо вас во мраке ночи
И обо мне вспомянет.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
