случайное

Он приходил. Ко всем и никому,
Так много сил, без точек приложенья,
Звезду с небес нечаянно смахнул,
Хотел быть всем, а стал- бесплотной тенью...

Обрывок памяти, случайный эпизод,
Таланта не хватило, вдохновенья,
Звезды упавшей прерванный полет,
До углей прогоревшие поленья…

Так много их. Шагнувших в никуда,
Людей обычных, преданных забвенью,
Осели пылью страны, города…
Так мало их, достойных восхищенья…

Простой, нескладный парень, сколько их,
На утлой лодке в океане быта,
Чуть чуть по воскресеньям на троих,
Любитель умных слов, видать начитан...

Коллеги- сто накачанных парней,
Работа- пыль, железо, дробь и грохот,
Без подлости, заоблачных идей...
В речах скабрезность, русский мат и похоть,

В его руках- гроссбух и карандаш,
Гостят не редко. Он долги и цены
Фиксирует. А Родину продашь?
Спросили как то. И- немая сцена...

Обычный парень, часто неумыт,
Зато с улыбкой, редко ходит хмурый,
На вид - рубаха парень, суть- закрыт,
Зовут- Петрович, реже- дядей Юрой...

Простой, нескладный парень, сколько их,
На утлой лодке в океане быта,
Я выбрал одного. Написан стих.
Пусть завтра он проснется знаменитым...

Мимо. Все мимо. Купил мандарины,
Яркий бочок, из Марокко,
- Скушай, прошу, хоть кусочек, Марина.
-Нет, отвечает. Жестоко…

Нет ее рубит, как будто секира
Платина, камни- пустое,
Холод. Вчера заходил к ювелиру,
- Ты утомил суетою…
К морю путевки, Канары, Бермуды,
Солнце и пена морская,
Только, с улыбкой- Ты очень занудный,
Губы бессильно кусаю…

Выпить зашел, в ресторан, Монте-Кристо
Вижу-Марина. С бокалом.
С нею папрнишка знакомый. Бариста.
Сразу все ясно мне стало…

Когда бы знали, о чём поют,
Артисты дробометной антрепризы,
Мелькют в воздухе дробинки там и тут,
Едрёна вошь, а как не слабо бьют
Наотмашь, по лицу, смешным сюрпризом !
Ещё один, лопаты полной взмах,
Воронку заполняет грохот дроби
Юродивый уже не при делах,
Расслабил булки- Оби-Ван Кеноби,
И стал читать газетную статью,
Йапона мать, ему всё по ...

Завжди один у натовпi людському,
Самотнiсть розiдала, як iржа,
Щоразу бiг, як в схованку додому,
Душа тяглась до сала та ножа.

Його товариш- записник подертий,
Роботодавцi- дрiб, та барабан.
Лише iз ними крапельку вiдвертий,
А iншим рiзним- не просiть, не дам!

Хто завинив- неначе батогами
Як вчитель шалопаiв- хлопчакiв
Шмагав iз насолодой матюгами,
Не розумiли- видавав чортiв!

Зверталися до ньго iз пошаной,
Вiн радо нiс iдеi Епiкура,
Хто не збагнув, той цап смердючiй, драний,
Пiд цим прислiв'ям пiдпис- дядько Юра.

Ти серце мое наче пташку пiймала
Дiвчаток ранiше я звабив чимало,
А зараз без тебе я жити не можу,
I тану вiд цьго, шепо'чу- "О Боже"
Ми разом у небо, удвох, навiженi,
I це божевiлля на iншi не схоже,
Хай люди вважають, ми блазнi на сценi,
I зрiдка вiд грошей роспухлi кишенi,
Нас дощ не лякае, хай скрiзь перехожi,
Йдемо смiючiсь, навiть без парасолi,
Ти в мене, я в тебе- це посмiшка долi...
Хай люди вважають, ми блазнi на сценi,
I це божевiлля на iншi не схоже,
Ми разом у небо, удвох, навiженi,
Я тану вiд цьго, шепо'чу- "О Боже"...

Пусть взрослые хором твердят- нерушимы устои,
И многократно обжегся до нас человек.
Но я не обжегся, а значит хоралы- пустое.
Не попытаться- останется каменный век.

Рамки, границы, стесняют. Разрушить- во благо,
Давят, гормоны, тревожные сны- пубертат.
Править, записывать снова- извечная тяга.
Было вчера и десятки столетий назад.

Ты послушай, пойми, и прости меня мама,
Невозможно шагать, настигая чужие следы,
Я не вредный, не глупый, не просто упрямый.
Мне чужие уроки, без пробы, привычно чужды…

Упаду. Обдеру, перепачкаю крылья.
Только так научусь без подсказок летать в небесах.
Разберусь, и покончу с душевною гнилью.
Научусь не бояться, упрятав за шиворот страх.

Не хочу от проблем прикрываться стаканом,
Не хочу быть ведомым, мечтаю вести за собой,
Извини и пойми, я не просто упрямый,
Я умею мечтать. Без купюр. Я еще молодой.

Выше Икара, глубже Кусто,
Яростью тысячи фурий,
Я матерный выучил только б за то,
Что им разговаривал Юрий!
Точно облезлый чудак- павиан,
С милой игрушкой- гранатой,
Хлесткий удар по ослабшим мозгам-
Петрович отборным матом.
Рядом с невинным: мудло, импотент
Шок эпатажных конструкций,
Очень обидное- интилигент,
Бледная тень обструкций!
Тирада, с каркасом матерных слов
Прочнее железобетона,
Она страшнее смертельных оков,
Проголодавшегося питона.
Он достаёт из дырявых носков
Лексику неформатную,
Сдобрив ядреную терпкость слов
Ядерными ароматами!
Призрак былого из мутных глубин,
Ядом сочащаяся медуза,
Неуважаемый гражданин
Хером накрывшегося Союза...

Последние остатки облаков обглоданы, растерзаны когтями
Лохматого, свирепого как лев, оранжевого солнечного шара.
Сгорела тень, танцует суховей, бросая жар спиралями, кругами.
Скрипит песок, змея и скорпион безмолвные свидетели "пожара"

Несётся к небесам призывный вой, который день поющего шамана,
Десяток слов, безумие и боль, за сотни лет отточенные фразы.
-О дождь, дождей, жестокий блудный сын, молю, приди, взгляни, горит саванна!
Готов подарок, жертва-паренёк, в порезах мелких, обездвижен, связан.

А дождь придёт спустя двенадцать дней, и всё впустую - жертвы, пляски, песни,
Когда надежда выжжена до тла, поют серые барханы повсюду,
Стеной воды коснутся небеса, отринув прах, любовь и жизнь воскреснет.
Подарки соплеменников собрав, Шаман лукаво верит в силу вуду.