Он молча курит и завтра – лето и можно любить холодный чай.
Сегодня – 12 и песня спета и было прошепчено "уезжай,
Прощай, не трогай, уйди…" и снова разбитые руки о чью-то дверь.
Он молча курит. Хватило слова, чтобы разрушилась цитадель.
Он помнил – было вот так же лето и так же ярко светила жизнь.
Она смеялась, в шампань одета, она кричала ему "держись!"
Она трепала его за челку, делила нежно ладони с ним,
Она казалась смешной девчонкой, он без нее был совсем один.
Потом сменялись зима и осень, и серый дым превращался в снег.
Она писала "скучаю очень", он тишиной ей молчал в ответ.
Его кампари плыло в стаканах, сменялись лица и города,
Ему казалось, что – слишком рано, а было поздно и навсегда.
Ночами плавясь в объятьях страстных ему не снились ее глаза,
Он видел многих других, прекрасных, но вот таких не было никогда.
Он помнил запах и смех колючий и запивал ее коньяком,
Пытаясь где-то найти чуть лучше и вспоминая ее тайком.
Летели марты, цвели апрели, шумела жизнь и ложилась спать.
Они друг другу в глаза глядели встречаясь редко в толпе опять.
Ему казалось, что это – странность, "абзац", полнейшая ерунда,
Ему давно далеко за 20 и важно чтобы одна всегда.
…А серый Питер раскрыл объятья, впустил доверчиво в свой вигвам
И в темном баре краснее платья он не нашел, рассчитав свой план.
Глаза – оленьи, душа – от лани и вот ничто не сломает жизнь…
А в голове отдается бранью колючий смех и мольба "держись!.."
Неудачник. Поляк и истерик,
Он проводит бессонную ночь,
Долго бреется, пялится в телик
И насилует школьницу-дочь.
В ванной зеркало и отраженье:
Бледный, длинный, трясущийся, взяв
Дамский бабкин на вооруженье,
Собирается делать пиф-паф.
И - осечка случается в ванной.
А какое-то время спустя,
На артистку в Москву эта Анна
Приезжает учиться, дитя.
Сердцеед желторотый, сжимаю
В кулаке огнестрельный сюрприз.
Это символ? Я так понимаю?
Пять? Зарядов? Вы льстите мне, мисс!
А потом появляется Валя,
Через месяц, как Оля ушла.
А с течением времени Галя,
Обронив десять шпилек, пришла.
Расплевался с единственной Людой
И в кромешный шагнул коридор,
Громыхая пустою посудой.
И ушел, и иду до сих пор.
Много нервов и лунного света,
Вздора юного. Тошно мне, бес.
Любо-дорого в зрелые лета
Злиться, пить, не любить поэтесс.
Подбивает иной Мефистофель,
Озираясь на жизненный путь,
С табурета наглядный картофель
По-чапаевски властно смахнуть.
Где? Когда? Из каких подворотен?
На каком перекрестке любви
Сильным ветром задул страх Господен?
Вон она, твоя шляпа, лови!
У кого это самое больше,
Как бишь там, опереточный пан?
Ангел, Аня, исчадие Польши,
Веселит меня твой талисман.
Я родился в год смерти Лолиты,
И написано мне на роду
Раз в году воскрешать деловито
Наши шалости в адском саду.
"Тусклый огнь", шерстяные рейтузы,
Вечный страх, что без стука войдут...
Так и есть - заявляется Муза,
Эта старая блядь тут как тут.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
