Он молча курит и завтра – лето и можно любить холодный чай.
Сегодня – 12 и песня спета и было прошепчено "уезжай,
Прощай, не трогай, уйди…" и снова разбитые руки о чью-то дверь.
Он молча курит. Хватило слова, чтобы разрушилась цитадель.
Он помнил – было вот так же лето и так же ярко светила жизнь.
Она смеялась, в шампань одета, она кричала ему "держись!"
Она трепала его за челку, делила нежно ладони с ним,
Она казалась смешной девчонкой, он без нее был совсем один.
Потом сменялись зима и осень, и серый дым превращался в снег.
Она писала "скучаю очень", он тишиной ей молчал в ответ.
Его кампари плыло в стаканах, сменялись лица и города,
Ему казалось, что – слишком рано, а было поздно и навсегда.
Ночами плавясь в объятьях страстных ему не снились ее глаза,
Он видел многих других, прекрасных, но вот таких не было никогда.
Он помнил запах и смех колючий и запивал ее коньяком,
Пытаясь где-то найти чуть лучше и вспоминая ее тайком.
Летели марты, цвели апрели, шумела жизнь и ложилась спать.
Они друг другу в глаза глядели встречаясь редко в толпе опять.
Ему казалось, что это – странность, "абзац", полнейшая ерунда,
Ему давно далеко за 20 и важно чтобы одна всегда.
…А серый Питер раскрыл объятья, впустил доверчиво в свой вигвам
И в темном баре краснее платья он не нашел, рассчитав свой план.
Глаза – оленьи, душа – от лани и вот ничто не сломает жизнь…
А в голове отдается бранью колючий смех и мольба "держись!.."
Осенний вечер в скромном городке,
гордящемся присутствием на карте
(топограф был, наверное, в азарте
иль с дочкою судьи накоротке).
Уставшее от собственных причуд
Пространство как бы скидывает бремя
величья, ограничиваясь тут
чертами Главной улицы; а Время
взирает с неким холодком в кости
на циферблат колониальной лавки,
в чьих недрах все, что смог произвести
наш мир: от телескопа до булавки.
Здесь есть кино, салуны, за углом
одно кафе с опущенною шторой,
кирпичный банк с распластанным орлом
и церковь, о наличии которой
и ею расставляемых сетей,
когда б не рядом с почтой, позабыли.
И если б здесь не делали детей,
то пастор бы крестил автомобили.
Здесь буйствуют кузнечики в тиши.
В шесть вечера, как вследствие атомной
войны, уже не встретишь ни души.
Луна вплывает, вписываясь в темный
квадрат окна, что твой Экклезиаст.
Лишь изредка несущийся куда-то
шикарный "бьюик" фарами обдаст
фигуру Неизвестного Солдата.
Здесь снится вам не женщина в трико,
а собственный ваш адрес на конверте.
Здесь утром, видя скисшим молоко,
молочник узнает о вашей смерти.
Здесь можно жить, забыв про календарь,
глотать свой бром, не выходить наружу,
и в зеркало глядеться, как фонарь
глядится в высыхающую лужу.
1972
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
