1.
Здравствуй, Снежный! А ну, примерь
Мой овчинный тулуп любимый,
Да широкий к нему ремень...
Я ведь знаю, что ты не зверь,
Брат таёжный мой, брат гонимый.
Скажешь, к зимам привычка есть?
Но в сезон холодов и снега
Не согреет густая шерсть,
Даже если покрыт ей весь,
Ни примата, ни человека.
Жаль, что валенок не нашлось
По размеру тебе и, всё же,
Чтобы ты не остался бос
(Пусть копыта морозит лось!) -
Вот чехлы из воловьей кожи.
А на голову? Север мне
В прежний срок накопил пушнины.
Выбирай! И давай на пне
Посидим при костре-огне,
Как сородичи, как мужчины.
2.
...Эх! Когда бы ни голь-нужда -
Я не то надарил тебе бы...
Но и совесть зато - чиста!
А котомка - не вся пуста:
Есть в ней соль и буханка хлеба.
Да покруче заварим чай -
Что ещё для беседы надо?
Лишь спиртного, не осерчай,
Не отыщется невзначай:
Не по памяти мне услада.
Много вредного у людей
Есть, что создано не природой...
Знаешь, Снежный, тебя везде
В лет скитальческих череде
Я искал, не гонясь за модой.
Брёл я в зимы с теплом души,
И по генному, может, зову...
Хорошо у тебя в глуши -
Нет ни сутолоки, ни лжи,
А в дозоре с луною – совы!
Мне б роскошную эту жизнь,
Что не снилась и парижанам!
Но, коль мы по судьбе бомжи,
Ты по-братски ответь-скажи:
Где же бродит твоя Снежана?
3.
...То ли слезоточивый чад
Первобытные смолы мечут,
То ли звёзды тоску сочат?..
Что же горько в твоих очах
И могучие сникли плечи?
Я и сам прямоте не рад...
Только разве не знают йети,
Что и крохе-букашке - рай,
Если есть у неё нора,
И подруга в норе, и дети?
Было это и у меня
Там - за лунами, за веками...
Притопчу-ка я круг огня –
Накалилась одежд броня,
Разыгралось опасно пламя.
Лучше, Снежный, мы помолчим,
Видно ты, как и я, не молод...
Пусть столетья клубят в ночи,
Кычат пусть на ветвях сычи,
Пусть в стволах вызревают смолы!
А проявит мне рань-заря
Соком клюквенным путь обратный -
Не забуду тревожный я,
Что останется возле пня
Ждать закат первородный брат мой...
Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины,
Как шли бесконечные, злые дожди,
Как кринки несли нам усталые женщины,
Прижав, как детей, от дождя их к груди,
Как слезы они вытирали украдкою,
Как вслед нам шептали: — Господь вас спаси! —
И снова себя называли солдатками,
Как встарь повелось на великой Руси.
Слезами измеренный чаще, чем верстами,
Шел тракт, на пригорках скрываясь из глаз:
Деревни, деревни, деревни с погостами,
Как будто на них вся Россия сошлась,
Как будто за каждою русской околицей,
Крестом своих рук ограждая живых,
Всем миром сойдясь, наши прадеды молятся
За в бога не верящих внуков своих.
Ты знаешь, наверное, все-таки Родина —
Не дом городской, где я празднично жил,
А эти проселки, что дедами пройдены,
С простыми крестами их русских могил.
Не знаю, как ты, а меня с деревенскою
Дорожной тоской от села до села,
Со вдовьей слезою и с песнею женскою
Впервые война на проселках свела.
Ты помнишь, Алеша: изба под Борисовом,
По мертвому плачущий девичий крик,
Седая старуха в салопчике плисовом,
Весь в белом, как на смерть одетый, старик.
Ну что им сказать, чем утешить могли мы их?
Но, горе поняв своим бабьим чутьем,
Ты помнишь, старуха сказала: — Родимые,
Покуда идите, мы вас подождем.
«Мы вас подождем!» — говорили нам пажити.
«Мы вас подождем!» — говорили леса.
Ты знаешь, Алеша, ночами мне кажется,
Что следом за мной их идут голоса.
По русским обычаям, только пожарища
На русской земле раскидав позади,
На наших глазах умирали товарищи,
По-русски рубаху рванув на груди.
Нас пули с тобою пока еще милуют.
Но, трижды поверив, что жизнь уже вся,
Я все-таки горд был за самую милую,
За горькую землю, где я родился,
За то, что на ней умереть мне завещано,
Что русская мать нас на свет родила,
Что, в бой провожая нас, русская женщина
По-русски три раза меня обняла.
1941
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
