Ее увозил самолет из июля в апрель,
Чтоб волны морские сменить на тугую метель,
Где зеленоглазая помнит тайга,
Как к веточке кедра ее прикасалась рука.
Остался внизу где-то там шумный пляж золотой,
Восточные лунные ночи и теплый прибой,
В котором упрямо, без всяких затей,
Услышит она все равно свой родной Енисей.
И время ползет черепахой, и встали часы,
И верст десять тысяч до взлетной родной полосы.
Скорей бы добраться туда, где седые снега
Одели в искристую шубу реки берега!
Все золото мира пускай упадет ей к ногам,
И мудрость веков ей укажет дорогу к богам,
Она не отдаст никому свой исток -
Кедровую шишку, чернику и рыбный пирог.
И землю чужую оставил внизу самолет.
Душа с нетерпеньем уже встречи с родиной ждет.
Пройдет сто дорог, проплывет сто морей -
Ей каждую ночь будет сниться родной Енисей.
Февраль. Достать чернил и плакать!
Писать о феврале навзрыд,
Пока грохочущая слякоть
Весною черною горит.
Достать пролетку. За шесть гривен,
Чрез благовест, чрез клик колес,
Перенестись туда, где ливень
Еще шумней чернил и слез.
Где, как обугленные груши,
С деревьев тысячи грачей
Сорвутся в лужи и обрушат
Сухую грусть на дно очей.
Под ней проталины чернеют,
И ветер криками изрыт,
И чем случайней, тем вернее
Слагаются стихи навзрыд.
<1912, 1928>
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
