В знак того, что никто, кроме него
Так не называл ее по имени
(с) Високосный год
говорят что без третьей части финала нет и что нельзя уходить пока не закрылся занавес я уже не бегу и не путаюсь в тишине я всего лишь пытаюсь что-то построить заново это что-то должно быть красочным и большим это что-то должно вмещаться в ладонь и может быть так похожее на церковные витражи на меня и тебя ни капельки не похожее
и признанья в любви не кажутся ерундой если в каждом банальном слове звучит храни меня просто дай мне проснуться рядом с тобой седой просто каждую ночь меня называй по имени
до сих пор озаренье как-то не снизошло и я все так же не знаю кто ты и где мы встретимся но теперь на груди на месте неровных швов ничего не болит и кожа так ярко светится что я думаю только о позабытых снах и о том что быть может там мы уже знакомились и мечтаю построить что-то пока весна и пока витражи все красочней и церковнее
я уверена ты простишь мне стихи в висках полупьяную страсть к Цветаевой и Шотландии сигареты социопатию дикий страх перед тем что мы в прошлой жизни с тобой не ладили я уверена ты не станешь меня ругать за любовь к романтичным фильмам и глупым сказочкам за ушибы на непослушных моих ногах и за то что я не научена быть загадочной
я всего лишь пытаюсь что-то взрастить внутри и теперь когда ты все ближе и с каждым месяцем это что-то растет стучит набирает ритм я боюсь что оно в ладони мои не вместится я боюсь что оно рассыплется как песок разлетится по уголкам коридорам улицам и мечта наконец увидеть твое лицо в этой жизни уже наверное вряд ли сбудется
но вот когда-нибудь ты прочтешь этот глупый текст посмеешься над неуверенными и длинными непутевыми строчками созданными для тех кто ни разу тебя ночами не звал по имени
Вот и все. Конец венчает дело.
А казалось, делу нет конца.
Так покойно, холодно и смело
Выраженье мертвого лица.
Смерть еще раз празднует победу
Надо всей вселенной — надо мной.
Слишком рано. Я ее объеду
На последней, мертвой, на кривой.
А пока что, в колеснице тряской
К Митрофанью скромно путь держу.
Колкий гроб окрашен желтой краской,
Кучер злобно дергает вожжу.
Шаткий конь брыкается и скачет,
И скользит, разбрасывая грязь,
А жена идет и горько плачет,
За венок фарфоровый держась.
— Вот и верь, как говорится, дружбе:
Не могли в последний раз прийти!
Говорят, что заняты на службе,
Что трамваи ходят до шести.
Дорогой мой, милый мой, хороший,
Я с тобой, не бойся, я иду...
Господи, опять текут калоши,
Простужусь, и так совсем в бреду!
Господи, верни его, родного!
Ненаглядный, добрый, умный, встань!
Третий час на Думе. Значит, снова
Пропустила очередь на ткань. —
А уж даль светла и необъятна,
И слова людские далеки,
И слились разрозненные пятна,
И смешались скрипы и гудки.
Там, внизу, трясется колесница
И, свершая скучный долг земной,
Дремлет смерть, обманутый возница,
С опустевшим гробом за спиной.
Сентябрь 1906
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
