Пытая время, сон, себя,
Веду игру на чёт и нечет.
И снова мало мне огня,
И снова ты меня калечишь.
Одев на шею стетоскоп,
Ты думаешь, тебе всё можно.
Ты лезешь в душу через рот,
Язык подвинув осторожно.
Тебе бы карту, GPS.
На лбу читаешь: «Я пьяна»,
Ведь ты затем в меня и лез,
Чтобы понять, как я больна.
Больна весной, больна тобой,
Плюс ещё двадцать две болезни
По каждой за год. Ты пропой
Мне все припевы этой песни.
А я куплеты сочиню.
Вот правда стала графоманить.
И знаешь ли, я не люблю,
Когда мне дым глаза дурманит.
А посему закрою их.
А ты давай, лечи, мой милый,
Ты только мой предсмертный хрип,
Не перепутай, брат, с ангиной.
За то, что я руки твои не сумел удержать,
За то, что я предал соленые нежные губы,
Я должен рассвета в дремучем акрополе ждать.
Как я ненавижу пахучие древние срубы!
Ахейские мужи во тьме снаряжают коня,
Зубчатыми пилами в стены вгрызаются крепко;
Никак не уляжется крови сухая возня,
И нет для тебя ни названья, ни звука, ни слепка.
Как мог я подумать, что ты возвратишься, как смел?
Зачем преждевременно я от тебя оторвался?
Еще не рассеялся мрак и петух не пропел,
Еще в древесину горячий топор не врезался.
Прозрачной слезой на стенах проступила смола,
И чувствует город свои деревянные ребра,
Но хлынула к лестницам кровь и на приступ пошла,
И трижды приснился мужам соблазнительный образ.
Где милая Троя? Где царский, где девичий дом?
Он будет разрушен, высокий Приамов скворешник.
И падают стрелы сухим деревянным дождем,
И стрелы другие растут на земле, как орешник.
Последней звезды безболезненно гаснет укол,
И серою ласточкой утро в окно постучится,
И медленный день, как в соломе проснувшийся вол,
На стогнах, шершавых от долгого сна, шевелится.
Ноябрь 1920
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
