Какую явь Создатель сеет!
Белым-белы - и высь, и ширь.
К Кубани сватается Север,
А в свахах - матушка-Сибирь!
Скольжу по уличной тропинке
Утоптанной, что колея,
И шаловливые снежинки
Целуют, юные, меня…
Ах, как, липучие, балуют,
Слюнявя - губы, скулы, лоб!
Ведь защекочут, зацелуют,
Да так, что свалишься в сугроб!
А я - степенный и солидный,
А я - в сединах, и не пью,
Но всей станице станет видно:
Поэт сегодня - во хмелю...
Да, во хмелю я, во хмелю я!
И слёз натаяло у глаз,
И эту снежность так люблю я,
Как, может быть, в последний раз…
И всё, что было, всё, что было -
И то, что в жизни не сбылось -
ЗасЫпало, запорошило
В краях сиреневых берёз.
Но не они, а этот берег
Дороже сердцу и уму
С мостком, ведущим через ерик
К жилью простому моему,
Где льда на изгороди слитки,
И вишни с белой бахромой,
И мама, мама у калитки,
И маме - семьдесят восьмой…
На окошке на фоне заката
дрянь какая-то жёлтым цвела.
В общежитии жиркомбината
некто Н., кроме прочих, жила.
И в легчайшем подпитье являясь,
я ей всякие розы дарил.
Раздеваясь, но не разуваясь,
несмешно о смешном говорил.
Трепетала надменная бровка,
матерок с алой губки слетал.
Говорить мне об этом неловко,
но я точно стихи ей читал.
Я читал ей о жизни поэта,
чётко к смерти поэта клоня.
И за это, за это, за это
эта Н. целовала меня.
Целовала меня и любила.
Разливала по кружкам вино.
О печальном смешно говорила.
Михалкова ценила кино.
Выходил я один на дорогу,
чуть шатаясь мотор тормозил.
Мимо кладбища, цирка, острога
вёз меня молчаливый дебил.
И грустил я, спросив сигарету,
что, какая б любовь ни была,
я однажды сюда не приеду.
А она меня очень ждала.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
