Далёко - за сорокалетнею далью,
Под небом, где синь тополя серебрят,
А ночи, укутавшись чёрною шалью,
Являют дыхание предсентября,
Я с девочкой Таней дружил.
Там луны сычами сидели на туях,
Там звёзды запутывались в волосах,
И губы, сойдясь в затяжных поцелуях,
Немели. И таяло время в глазах,
В закрытых от неги глазах.
И были свиданий часы не бездонны,
И был я в своей неумелости груб,
Тревожа пятнадцатилетней ладонью
По-птичьи пугливую девичью грудь,
Под тоненькой кофточкой грудь.
И сердце и вены мои будоражил
Запретный, неведомый ранее ток!
Но зори - любви целомудренной стражи -
Смущаясь, всегда зажигали восток,
Сжигающий тайны восток...
Далёко - за недосягаемой далью,
Под небом, где синь тополя серебрят,
Где ночи укутаны звёздною шалью,
Где солнце восходит из предсентября,
Я девочку Таню любил...
Я входил вместо дикого зверя в клетку,
выжигал свой срок и кликуху гвоздем в бараке,
жил у моря, играл в рулетку,
обедал черт знает с кем во фраке.
С высоты ледника я озирал полмира,
трижды тонул, дважды бывал распорот.
Бросил страну, что меня вскормила.
Из забывших меня можно составить город.
Я слонялся в степях, помнящих вопли гунна,
надевал на себя что сызнова входит в моду,
сеял рожь, покрывал черной толью гумна
и не пил только сухую воду.
Я впустил в свои сны вороненый зрачок конвоя,
жрал хлеб изгнанья, не оставляя корок.
Позволял своим связкам все звуки, помимо воя;
перешел на шепот. Теперь мне сорок.
Что сказать мне о жизни? Что оказалась длинной.
Только с горем я чувствую солидарность.
Но пока мне рот не забили глиной,
из него раздаваться будет лишь благодарность.
24 мая 1980
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
