"...и да хранит тебя город Серых Кардиналов"(с) из переписки Е. с П. в майскую ночь
Ну, здравствуй город, семнадцатый невозможный из всех возможных, невстречанных на пути.
Ты пахнешь гарью, смеешься порой тревожно и до тебя мне долго еще идти.
Но я пишу тебе, письма кидая в ящик и пара фраз бьются всполохом наугад,
Ты – не искусственный, ты один такой настоящий. Так что же снова приставил к виску приклад?
Зачем оделся в туманы ночей безумных, в каскады листьев и фрак лишь от палача?
В тебе нелепым оркестром играет шумно смешная кукла безумного куклача.
Почем в продаже сегодня живые лица и сколько стоил вчера твой дрянной оскал
И почему лично сам, а не та столица, его сначала выкрал, потом – украл?..
Сменил ему его память, душу, женил, купил и кому-то пообещал?
А я бежала за ним, все в пути разрушив и рассыпалась, когда он в ночи кричал.
И разрывались лохмотьями перепонки, когда он звездами резал чужую нить.
Ты знаешь, город, голос мой звонкий-звонкий, а тут – хрипела и даже пыталась выть.
И распластавшись по пьяному безнадежью, шептала тихо, что это – дурацкий сон…
И все мелькало и рушилось так безбожно, что эхом билось в груди "это все –не он"…
И мир качнулся, едва удержавшись цепью и мир боялся столь яростного конца.
Он просто выпил меня, застрелил прицельно, и может даже не вспомнит теперь лица.
А ты – спокоен, и все твои Кардиналы молчат угрюмо, им некуда вновь спешить…
Прощай, мой Питер, тебя я так и не знала. Ну, здравствуй, небо…я вновь начинаю жить.
Не верили, считали - бредни,
Но узнавали от двоих,
Троих, от всех. Равнялись в строку
Остановившегося срока
Дома чиновниц и купчих,
Дворы, деревья, и на них
Грачи, в чаду от солнцепека
Разгоряченно на грачих
Кричавшие, чтоб дуры впредь не
Совались в грех, да будь он лих.
Лишь бы на лицах влажный сдвиг,
Как в складках порванного бредня.
Был день, безвредный день, безвредней
Десятка прежних дней твоих.
Толпились, выстроясь в передней,
Как выстрел выстроил бы их.
Как, сплющив, выплеснул из стока б
Лещей и щуку минный вспых
Шутих, заложенных в осоку,
Как вздох пластов нехолостых.
Ты спал, постлав постель на сплетне,
Спал и, оттрепетав, был тих,-
Красивый, двадцатидвухлетний.
Как предсказал твой тетраптих.
Ты спал, прижав к подушке щеку,
Спал,- со всех ног, со всех лодыг
Врезаясь вновь и вновь с наскоку
В разряд преданий молодых.
Ты в них врезался тем заметней,
Что их одним прыжком достиг.
Твой выстрел был подобен Этне
В предгорьи трусов и трусих.
1930
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
