В ночь лупоглазую мою
вплывает, булькнув, рыбка Ю.
Олений ух — точёный слух,
а как иначе? Я — пастух
всех рыб, плывущих в темноте,
всех рыб, летящих в пустоте,
всех рыб, презревших мелкий пруд,
в котором омуты цветут.
За годом год растёт косяк,
уж я стараюсь так и сяк,
чтобы воздушная волна
была тепла, и чтоб луна
им освещала трудный путь,
чтобы в полёте не уснуть,
а как иначе? Я — пастух,
олений ух — точёный слух.
Всех подопечных я люблю,
но, знаю, маленькая Ю
простит меня когда-нибудь —
поймав её, я смог уснуть!
Теперь плыву я в темноте,
теперь лечу я в пустоте
и погружаюсь в тёплый пруд,
в котором омуты цветут.
А как иначе? Я — пастух,
олений ух — точёный слух.
Разгуляется плотник, развяжет рыбак,
стол осядет под кружками враз.
И хмелеющий плотник промолвит:
«Слабак, на минутку приблизься до нас».
На залитом глазу, на глазу голубом
замигает рыбак, веселясь:
«Напиши нам стихами в артельный альбом,
вензелями какими укрась.
Мы охочи до чтенья высокого, как
кое-кто тут до славы охоч.
Мы библейская рифма, мы «плотник-рыбак»,
потеснившие бездну и ночь.
Мы несли караул у тебя в головах
за бесшумным своим домино
и окно в январе затворяли впотьмах,
чтобы в комнату не намело.
Засидевшихся мы провожали гостей,
по углам разгоняли тоску,
мы продрогли в прихожей твоей до костей
и гуляем теперь в отпуску...»
1990
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
