Осень в Веве́ наконец-то настала прекрасная, —
Гоголь писал мелким почерком другу Жуковскому*.
Знаешь, я вижу, и вижу, мой друг, очень явственно —
здесь на поправку здоровье пойдет, и меж тостами
винных диет и лечений божественной ягодой*
я принимаюсь за «Душ», что уж были заброшены,
здесь мои мысли не скованы русскою тяготой,
воздух швейцарский их сделал всецело послушными.
Две сотни лет... Гоголь — классик. А «Души» закончены.
Озеро яхонтным зе́рцалом* брызжет за шторами.
Я покупаю билет, чтоб увидеть воочию
тот городок, что Лемана упрятан просторами,
где совершали творения Гоголь и Вяземский,
где воплощались идеи и планы Набокова.
Всё, как и прежде, с одной лишь единственной разницей
... Они здесь поныне,
а я лишь на время и около.
* — «Осень в Веве наконец настала прекрасная, почти лето. У меня в комнате сделалось тепло, и я принялся за «Мертвых душ», которых было начал в Петербурге. Все начатое переделал я вновь, обдумал более весь план и теперь веду его спокойно, как летопись. Швейцария сделалась мне с тех пор лучше, серо-лилово-голубо-сине-розовые ее горы легче и воздушнее. Если совершу это творение так, как нужно его совершить, то... какой огромный, какой оригинальный сюжет! Какая разнообразная куча! Вся Русь явится в нем!»
Н.В. Гоголь. Из письма Жуковскому, 12 ноября 1836г.
* — «Теперь я еду в Веве, маленький городок недалеко от Лозанны. В этом городе съезжаются путешественники, и особенно русские, с тем чтобы пользоваться виноградным лечением. Этот образ лечения для вас, верно, покажется странным. Больные едят виноград и ничего больше, кроме винограду»
Н.В. Гоголь. Из письма матери из Лозанны, 21 сентября 1836г.
* — В октябре 1864 года П.А. Вяземский пишет стихотворение «Вевейская рябина» и посвящает его внучке, с которой семидесятидвухлетний поэт прогуливается по берегу озера. Стихотворение заканчивается такими строчками: «Быть может, думою печальной / Прогулку нашу вспомнишь ты, / И Леман яхонтно-зерцальный, / И разноцветных гор хребты, / Красивой осени картину, / Лазурь небес и облака, / Мою заветную рябину, / А с ней и деда-старика»
* — Леман (Leman) — французское название Женевского озера.
В начале декабря, когда природе снится
Осенний ледоход, кунсткамера зимы,
Мне в голову пришло немного полечиться
В больнице # 3, что около тюрьмы.
Больные всех сортов - нас было девяносто, -
Канканом вещих снов изрядно смущены,
Бродили парами в пижамах не по росту
Овальным двориком Матросской Тишины.
И день-деньской этаж толкался, точно рынок.
Подъем, прогулка, сон, мытье полов, отбой.
Я помню тихий холл, аквариум без рыбок -
Сор памяти моей не вымести метлой.
Больничный ветеран учил меня, невежду,
Железкой отворять запоры изнутри.
С тех пор я уходил в бега, добыв одежду,
Но возвращался спать в больницу # 3.
Вот повод для стихов с туманной подоплекой.
О жизни взаперти, шлифующей ключи
От собственной тюрьмы. О жизни, одинокой
Вне собственной тюрьмы... Учитель, не учи.
Бог с этой мудростью, мой призрачный читатель!
Скорбь тайную мою вовеки не сведу
За здорово живешь под общий знаменатель
Игривый общих мест. Я прыгал на ходу
В трамвай. Шел мокрый снег. Сограждане качали
Трамвайные права. Вверху на все лады
Невидимый тапер на дедовском рояле
Озвучивал кино надежды и нужды.
Так что же: звукоряд, который еле слышу,
Традиционный бред поэтов и калек
Или аттракцион - бегут ручные мыши
В игрушечный вагон - и валит серый снег?
Печальный был декабрь. Куда я ни стучался
С предчувствием моим, мне верили с трудом.
Да будет ли конец - роптала кровь. Кончался
Мой бедный карнавал. Пора и в желтый дом.
Когда я засыпал, больничная палата
Впускала снегопад, оцепенелый лес,
Вокзал в провинции, окружность циферблата -
Смеркается. Мне ждать, а времени в обрез.
1982
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
