Ты говоришь, и слова до того разумны... К ним бы прислушаться (вой и надрывность ветра)... Я замираю. Меня обнимает сумрак. Кажется, что я им догола раздета. Камни не знают мастера, что тесал их. Глупые камни. Строгая чёткость линий. Так говори о несбывшемся, несказанном, верь в это сам, оттого никогда не ври мне. Люди нелепы - фиалками на морозе, ранясь о жизнь, год за годом всё выгорают. Жизнь поимеет - находят другую позу... но камасутре не видно конца и края. Ты уберёгся. Маслом истек цветочным и сохранил нежнейший душистый запах. Я же из тех, кто видит тебя воочию, рыцарь в дублёной шкуре и крепких латах. Пей мою тьму заповедную, пей, не бойся... Кряжистым станешь, гордым и незнакомым. Я обрасту чешуёй и совьюсь здесь в кольца... И вот тогда придёшь ты убить дракона...
Симонов и Сельвинский стоят, обнявшись,
смотрят на снег и на танковую колею.
– Костя, скажите, кто это бьет по нашим?
– Те, кого не добили, по нашим бьют.
Странная фотокамера у военкора,
вместо блокнота сжимает рука планшет.
– Мы в сорок третьем освободили город?
– Видите ли, Илья, выходит, что нет.
Ров Мариуполя с мирными — словно под Керчью.
И над Донбассом ночью светло как днем.
– Чем тут ответить, Илья, кроме строя речи?
– Огнем, — повторяет Сельвинский. —
Только огнем.
2022
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
