Туманит ночь больные образа,
Плывут они белей собора за
Колонны, окна, двери, — хоть завесь
Блестящий купол платом. Занавес!
Чудная темень будит старый страх,
Как голос провоцирует в горах
То эхо, то медведя, то обвал,
То час, когда отец меня ковал
В огне страстей, творил, как юный бог,
Так, словно лучше выдумать не мог.
Объятия двух пар голодных рук —
Натянутый до стона гибкий лук…
И вот уже творение пищит
Из колыбели согнутой руки,
Над ним белеет полно, высоко
И льётся купол звёздным молоком.
Спина к теплу — уютная рука.
На языке вкус первый, сладкий —
молока.
Когда волнуется желтеющая нива,
И свежий лес шумит при звуке ветерка,
И прячется в саду малиновая слива
Под тенью сладостной зеленого листка;
Когда росой обрызганный душистой,
Румяным вечером иль утра в час златой,
Из-под куста мне ландыш серебристый
Приветливо кивает головой;
Когда студеный ключ играет по оврагу
И, погружая мысль в какой-то смутный сон,
Лепечет мне таинственную сагу
Про мирный край, откуда мчится он,—
Тогда смиряется души моей тревога,
Тогда расходятся морщины на челе,—
И счастье я могу постигнуть на земле,
И в небесах я вижу бога.
1837
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
