И снова равноденствие грядёт,
и точно в срок кольнёт Венеры ход
проём в одном из окон Кукулькана,
великий змей вползёт в сезон дождей
к подножию исчезнувших людей.
Но что за дело телу Юкатана,
когда весна и давит серый столб?
Над головой навис тоской чертог —
готовят что-то спешно в поднебесье,
как в кухне, паром занавес упал,
а ты туда, но стой — ты слишком мал
участвовать в приготовленьях тесных.
Гоньба и шум, и запахи, и свет
сквозь облака, и здесь тебя уж нет —
весь в таинстве недетских заклинаний:
– Месите тесто… шаньги… беляши…
не стой, сними… тихоня, убежит!
Точить ножи…
Куда бежишь незваный?!.
И хочется, и колется,
в окно
уставишься, немытое стекло
сметёшь, как смог, и —
радостным возницей
рванёшь за неизведанным, эгей,
в места героев, фей и голубей,
и детства, что уже не повторится.
Да в вышней кухне паром облака,
тебе грозят, как раньше, свысока —
и отвлекают маленькой синицей.
Как раньше тает снег, и ждёшь грачей,
и мир большой, прекрасный и ничей,
и тонко пахнет тестом и корицей.
Когда я утром просыпаюсь,
я жизни заново учусь.
Друзья, как сложно выпить чаю.
Друзья мои, какую грусть
рождает сумрачное утро,
давно знакомый голосок,
газеты, стол, окошко, люстра.
«Не говори со мной, дружок».
Как тень слоняюсь по квартире,
гляжу в окно или курю.
Нет никого печальней в мире —
я это точно говорю.
И вот, друзья мои, я плачу,
шепчу, целуясь с пустотой:
«Для этой жизни предназначен
не я, но кто-нибудь иной —
он сильный, стройный, он, красивый,
живёт, живёт себе, как бог.
А боги всё ему простили
за то, что глуп и светлоок».
А я со скукой, с отвращеньем
мешаю в строчках боль и бред.
И нет на свете сожаленья,
и состраданья в мире нет.
1995, декабрь
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
