Губами тянется рассохшаяся глина
напиться из прохладного ручья.
Ты, полу-Бог, и человек – наполовину:
но сострадания крупица – чья?
Я жду. Я жду Тебя, как глина на обрыве,
где, не стыдясь безгрешной наготы,
Твои слова подобны и звезде, и рыбе,
в бормочущем сознании воды;
где ласточки живут, где норы и пещеры,
где не по мерке мне святая грусть...
Как в две́рях говорил Державин: "Князь Мещерский,
я тоже этой вечности боюсь!"
Приходи на меня посмотреть.
Приходи. Я живая. Мне больно.
Этих рук никому не согреть,
Эти губы сказали: «Довольно!»
Каждый вечер подносят к окну
Мое кресло. Я вижу дороги.
О, тебя ли, тебя ль упрекну
За последнюю горечь тревоги!
Не боюсь на земле ничего,
В задыханьях тяжелых бледнея.
Только ночи страшны оттого,
Что глаза твои вижу во сне я.
1912
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
