Я не ревную к сонечкам и маням,
к господней манке, шнобелям еврОв.
Моя любовь – не долбанный титаник,
несущийся в ГАИ без номеров.
Моя печаль – не саблезубый кролик,
допрашивающий капустный лист.
Не лю тебя, как любит алкоголик
вино и как работу – карьерист,
Нинон Ланкло – салун, жучок – картошку
с Америкой и Клинтоном, oh yeah,
как любит трупы группа неотложки,
как любит грудь брыльянтное колье.
Я не ревную к тапочкам и плавкам,
к заклинившему – вот-те-рас – ремню,
к подаренным – увы, не мне, - фиалкам,
к сожженным Марксу и чуме Камю,
к медовой сахарозе ниже губки,
карман клюющей бритой конопле…
Я родилась бесчувственным ублюдком,
поджаренным на собственном угле.
Но только отчего-то жжёт подушка,
цитируя перины, что в аду.
И я ревную к конченным лягушкам,
по стрелы затонувшим по пруду
армадами титаников, наверно,
флотилией животных изергиль.
И зряшных слёз тяжёлые цистерны
сметают сказки в черепушью пыль.
И хочется «укошкать», «укалашкать»,
с жар-птицей набухаться поутру…
И ревность, родилась что без рубашки,
как пса, пристроить к нужному бедру.
Но вечно – то лениво, то – пиано,
глодаю до сим-карты телефон…
Моя любовь, как долбанный титаник,
титанам прёт на плечи, как на фронт.
И реют комбинации и флаги, –
размахивая небом, как бельём,
в который раз спешу в твой нежный лагерь,
в котором вы по-прежнему вдвоём, –
ты с ревностью.
И что ты тут допишешь,
какую жабу орденом приткнёшь?
Свежак надрывается. Прет на рожон
Азовского моря корыто.
Арбуз на арбузе - и трюм нагружен,
Арбузами пристань покрыта.
Не пить первача в дорассветную стыдь,
На скучном зевать карауле,
Три дня и три ночи придется проплыть -
И мы паруса развернули...
В густой бородач ударяет бурун,
Чтоб брызгами вдрызг разлететься;
Я выберу звонкий, как бубен, кавун -
И ножиком вырежу сердце...
Пустынное солнце садится в рассол,
И выпихнут месяц волнами...
Свежак задувает!
Наотмашь!
Пошел!
Дубок, шевели парусами!
Густыми барашками море полно,
И трутся арбузы, и в трюме темно...
В два пальца, по-боцмански, ветер свистит,
И тучи сколочены плотно.
И ерзает руль, и обшивка трещит,
И забраны в рифы полотна.
Сквозь волны - навылет!
Сквозь дождь - наугад!
В свистящем гонимые мыле,
Мы рыщем на ощупь...
Навзрыд и не в лад
Храпят полотняные крылья.
Мы втянуты в дикую карусель.
И море топочет как рынок,
На мель нас кидает,
Нас гонит на мель
Последняя наша путина!
Козлами кудлатыми море полно,
И трутся арбузы, и в трюме темно...
Я песни последней еще не сложил,
А смертную чую прохладу...
Я в карты играл, я бродягою жил,
И море приносит награду,-
Мне жизни веселой теперь не сберечь -
И руль оторвало, и в кузове течь!..
Пустынное солнце над морем встает,
Чтоб воздуху таять и греться;
Не видно дубка, и по волнам плывет
Кавун с нарисованным сердцем...
В густой бородач ударяет бурун,
Скумбрийная стая играет,
Низовый на зыби качает кавун -
И к берегу он подплывает...
Конец путешествию здесь он найдет,
Окончены ветер и качка,-
Кавун с нарисованным сердцем берет
Любимая мною казачка...
И некому здесь надоумить ее,
Что в руки взяла она сердце мое!..
1924
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
