Этот поезд… он уходит, исчезает вдалеке!
Не осталось ни надежды, ни колечка на руке,
Никогда конец недели вместе мы не проведем…
На перроне чемоданы молча мокнут под дождём.
Опоздала… Или просто ты со мною пошутил?
Я стараюсь не заплакать изо всех последних сил.
Только слёзы катят градом! Или каплет мелкий дождь?
Есть ли разница? Не знаю, да и как теперь поймёшь?
Но, внезапно появившись, ты навстречу сделал шаг,
И от радости мы оба не могли понять никак:
Этот поезд… он уходит, или к станции спешит?
Есть ли разница? Не знаю… И заплакала навзрыд…
С полной жизнью налью стакан,
приберу со стола к рукам,
как живой, подойду к окну
и такую вот речь толкну:
Десять лет проливных ночей,
понадкусанных калачей,
недоеденных бланманже:
извиняюсь, но я уже.
Я запомнил призывный жест,
но не помню, какой проезд,
переулок, тупик, проспект,
шторы тонкие на просвет,
утро раннее, птичий грай.
Ну, не рай. Но почти что рай.
Вот я выразил, что хотел.
Десять лет своих просвистел.
Набралось на один куплет.
А подумаешь — десять лет.
Замыкая порочный круг,
я часами смотрю на крюк
и ему говорю, крюку:
"Ты чего? я еще в соку”.
Небоскребам, мостам поклон.
Вы сначала, а я потом.
Я обломок страны, совок.
Я в послании. Как плевок.
Я был послан через плечо
граду, миру, кому еще?
Понимает моя твоя.
Но поймет ли твоя моя?
Как в лицо с тополей мело,
как спалось мне малым-мало.
Как назад десять лет тому —
граду, миру, еще кому? —
про себя сочинил стишок —
и чужую тахту прожег.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
