Устал я, люди, притворяться! Устал, устал до жути!
Ведь мне уже не восемнадцать! Поймите! Люди! Люди!..
Устал я прятать за улыбкой свой страх перед грядущим.
Несётся в пропасть мир наш зыбкий, пока ещё цветущий.
Куда ни глянь – везде антенны. Мы – как в микроволновке.
Повсюду стены, стены, стены… бетонной мышеловки.
Вода, бегущая из крана, в ладонях пузырится.
К тому же пахнет как-то странно… И ртуть из ламп сочится.
Мир, весь в дыму, в парах бензина, похож стал на кромешный ад.
На каждой улице машины в заторах намертво стоят.
Понуро сгорбились заводы и трубы чёрные свои
упорно тянут к небосводу. Они – проклятие Земли!
Из них горячий газ сочится. Он нас убьёт в конце концов.
Коварный план есть у убийцы: сварить планету, как яйцо.
А тут ещё и наша жадность – жестокий изверг и палач.
Капитализм убил в нас жалость! Нас не смущает детский плач
и взгляды нищенок бездомных, тайком нам брошенные вслед.
Сегодня добрых, честных, скромных в миру уже почти что нет.
А на затворников-монахов и христианских прихожан
глядим с брезгливостью и страхом, как на каких-то обезьян!..
Седьмой десяток на подходе… Устал я притворяться,
что ничего не происходит, что есть за что сражаться.
В какой бы пух и прах он нынче ни рядился.
Под мрамор, под орех...
Я город разлюбил, в котором я родился.
Наверно, это грех.
На зеркало пенять — не отрицаю — неча.
И неча толковать.
Не жалобясь. не злясь, не плача, не переча,
вещички паковать.
Ты «зеркало» сказал, ты перепутал что-то.
Проточная вода.
Проточная вода с казённого учета
бежит, как ото льда.
Ей тошно поддавать всем этим гидрам, домнам
и рвётся из клешней.
А отражать в себе страдальца с ликом томным
ей во сто крат тошней.
Другого подавай, а этот... этот спёкся.
Ей хочется балов.
Шампанского, интриг, кокоса, а не кокса.
И музыки без слов.
Ну что же, добрый путь, живи в ином пейзаже
легко и кочево.
И я на последях па зимней распродаже
заначил кой-чего.
Нам больше не носить обносков живописных,
вельвет и габардин.
Предание огню предписано па тризнах.
И мы ль не предадим?
В огне чадит тряпьё и лопается тара.
Товарищ, костровой,
поярче разведи, чтоб нам оно предстало
с прощальной остротой.
Всё прошлое, и вся в окурках и отходах,
лилейных лепестках,
на водах рожениц и на запретных водах,
кисельных берегах,
закрученная жизнь. Как бритва на резинке.
И что нам наколоть
па память, на помин... Кончаются поминки.
Довольно чушь молоть.
1993
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
