Да, тесен Рим! Сегодня и вчера,
сливаясь в Тибре, утекают в завтра.
Какое там "пора, мой друг, пора!" —
Ярится вездесущая жара,
ин-плано усыхает до ин-кварто.
Охота выпить или просто пить,
тянуть сосцы разморенной волчицы,
залечь на дно корзины, плыть да плыть,
мычать, рычать, но лишь не говорить —
ну разве с пантеоновой глазницей,
но про себя, себе и для себя.
А в это время где-то выше Рима
ложится снег — в начале сентября.
Чтоб не сойти с ума, творишь обряд:
лопата — снег — лопата — крыша — мимо.
Вот где простор! Пахать — не пропахать!
В пустой деревне — Тоху или Боху? —
табличка проржавела, разобрать
почти что невозможно — стол, кровать,
ночь, улица, аптеки нет. Ей-богу,
завоешь на чахоточный фонарь,
на глубину алмазного карьера
нырнёшь в себя, а там такая гарь
и копоть, что незрячий золотарь
не вызолотит. Жаждешь бельведера —
не пить, не выпить, просто говорить,
трещать, вопить, толкаться ин-октаво.
Как полон Рим! В нём сам себе анклав и
жаждешь жить. Всего лишь жаждешь жить.
Неудачник. Поляк и истерик,
Он проводит бессонную ночь,
Долго бреется, пялится в телик
И насилует школьницу-дочь.
В ванной зеркало и отраженье:
Бледный, длинный, трясущийся, взяв
Дамский бабкин на вооруженье,
Собирается делать пиф-паф.
И - осечка случается в ванной.
А какое-то время спустя,
На артистку в Москву эта Анна
Приезжает учиться, дитя.
Сердцеед желторотый, сжимаю
В кулаке огнестрельный сюрприз.
Это символ? Я так понимаю?
Пять? Зарядов? Вы льстите мне, мисс!
А потом появляется Валя,
Через месяц, как Оля ушла.
А с течением времени Галя,
Обронив десять шпилек, пришла.
Расплевался с единственной Людой
И в кромешный шагнул коридор,
Громыхая пустою посудой.
И ушел, и иду до сих пор.
Много нервов и лунного света,
Вздора юного. Тошно мне, бес.
Любо-дорого в зрелые лета
Злиться, пить, не любить поэтесс.
Подбивает иной Мефистофель,
Озираясь на жизненный путь,
С табурета наглядный картофель
По-чапаевски властно смахнуть.
Где? Когда? Из каких подворотен?
На каком перекрестке любви
Сильным ветром задул страх Господен?
Вон она, твоя шляпа, лови!
У кого это самое больше,
Как бишь там, опереточный пан?
Ангел, Аня, исчадие Польши,
Веселит меня твой талисман.
Я родился в год смерти Лолиты,
И написано мне на роду
Раз в году воскрешать деловито
Наши шалости в адском саду.
"Тусклый огнь", шерстяные рейтузы,
Вечный страх, что без стука войдут...
Так и есть - заявляется Муза,
Эта старая блядь тут как тут.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
