Дожди идут, как пионеры, - гурьбой
под барабанный бой.
Небесно-басовый тромбон,
лиловый ливень - атмосферу
дуэтом гнут,
зонты и нервы
безудержно дробя водой.
В том половодье беззаконном,
ниспосланном взамен жары,
локацией чужой игры
плывет страны моей Макондо -
державно,
антигенофондно
спят оруэлловы миры.
Ах, тятя-тятя, наши сети, тревожа
твой остывший труп,
рвут неслучившегося струп...
мы все - твои шальные дети,
бастарды, барды,
те и эти,
и олигарх, и лесоруб.
... И утюга калёный запах,
и алый шёлк,
и пенный бант,
и бодрый гул радиомантр -
стирает время мокрой лапой
дождя, спасителя-сатрапа.
Уносит пену океан.
Том прав.
Домой возврата нет.
Слюда следов
мерцает в прошлом.
И потому сегодня мне
и красногалстучно,
и тошно.
Как пел пропойца под моим окном!
Беззубый, перекрикивая птиц,
пропойца под окошком пел о том,
как много в мире тюрем и больниц.
В тюрьме херово: стражники, воры.
В больнице хорошо: врач, медсестра.
Окраинные слушали дворы
такого рода песни до утра.
Потом настал мучительный рассвет,
был голубой до боли небосвод.
И понял я: свободы в мире нет
и не было, есть пара несвобод.
Одна стремится вопреки убить,
другая воскрешает вопреки.
Мешает свет уснуть и, может быть,
во сне узнать, как звезды к нам близки.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
