Подводящий черту, закрывающий дверь слуга,
Мой небесный хранитель ладит высокий забор,
Чтобы ветер с востока меня не унёс в луга,
Где замешаны с солнцем снега на вершинах гор.
Дабы я не скурился в курильнях ночного дна,
Не обьелся грибов и по жизни всё жил да жил,
А отчизною стала далёкая сторона,
Где от зноя спасут меня тени ангельских крыл.
И никто не нарушит покой - обойдут эдем,
Чёрный воин с мечом, белый воин с копной свечей...
Я швырял себя в небо, прорвав голубиный плен,
Но вверху была твердь, как промёрзший насквозь ручей.
Я топил себя в море, я знал где течёт Гольфстрим,
Но вода выкипала, превращалась в весёлый газ.
Либо к небу и ветру меня возвращал дельфин,
Не нарушив порядок в один из ста тысяч раз.
Но однажды меня не найдёт его ясный взгляд,
Будут зря РЛС засекать мой эфирный шум,
Будут змеи в песках даром тратить смертельный яд,
А дельфины в морях не проявят свой дивный ум.
Я исчезну как дым, уползу на брюхе как гад,
Если мир это стены - я стану проёмом стен.
Зря мне машешь крылом, сизокрылый пречистый брат,
Я найду без тебя старый рай, или новый плен.
По вечерам над ресторанами
Горячий воздух дик и глух,
И правит окриками пьяными
Весенний и тлетворный дух.
Вдали, над пылью переулочной,
Над скукой загородных дач,
Чуть золотится крендель булочной,
И раздается детский плач.
И каждый вечер, за шлагбаумами.
Заламывая котелки,
Среди канав гуляют с дамами
Испытанные остряки.
Над озером скрипят уключины,
И раздается женский визг,
А в небе, ко всему приученный,
Бессмысленно кривится диск.
И каждый вечер друг единственный
В моем стакане отражен
И влагой терпкой и таинственной,
Как я, смирён и оглушен.
А рядом у соседних столиков
Лакеи сонные торчат,
И пьяницы с глазами кроликов
"In vino veritas!" кричат.
И каждый вечер, в час назначенный
(Иль это только снится мне?),
Девичий стан, шелками схваченный,
В туманном движется окне.
И медленно, пройдя меж пьяными,
Всегда без спутников, одна,
Дыша духами и туманами,
Она садится у окна.
И веют древними поверьями
Ее упругие шелка,
И шляпа с траурными перьями,
И в кольцах узкая рука.
И странной близостью закованный,
Смотрю за темную вуаль,
И вижу берег очарованный
И очарованную даль.
Глухие тайны мне поручены,
Мне чье-то солнце вручено,
И все души моей излучины
Пронзило терпкое вино.
И перья страуса склоненные
В моем качаются мозгу,
И очи синие бездонные
Цветут на дальнем берегу.
В моей душа лежит сокровище,
И ключ поручен только мне!
Ты право, пьяное чудовище!
Я знаю: истина в вине.
24 апреля 1906. Озерки
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
