это глупые мальчики слушают если «не надо»,
приручают в материи прятаться гусениц ро-
зоватых и скромных
он тычет в нас тросом канатки
а потом расширяет воронки железным крюком
вот откуда потопы
и зря расфасованы твари
и борзеют колёса с которых видны этажи
деревянных бараков промокших русалочьих камер
в рубиконных кварталах где вводят военный режим
где все пытки стандартны просты как простые движенья
где щекотка уже не смешна и не можешь без ще
где мы жилы сплетаем себе в самый строгий ошейник
и боимся до смерти боимся остаться ничьей
и хоть красим в брыльянты осиной пропахшие чётки
и как нищенки кукиш подола суём в облака
всё равно понимаем он трахнет нас тряпкой и щёткой
и заставит бульон из слюны его жадно лакать
он не слушает «нет»
его кажется это заводит
от него не сбежишь его яндекс небесный всезряч
мы послушно заходим по горло в крещенские воды
в поллитрухи-каналы в венеций загаженных срач
головастики блядские с ляжками в чёрных засосах
манда-лены безумные с гландами в алых жуках
расскажите мне девочки дурочки сучечки козы
почему вы рисуете снег на усталых висках
вы все верите правда иначе не может случиться
мы все верим конечно что он очень рульный пацан
но потом проплывёт по реке улыбаясь нам в лица
труп врага и от горя на нас всех не будет лица
мы все верим
поэтому стиснув простынки и пломбы
и засунув «не надо» подальше надеемся лишь
что родим пацана
ему проще он бог то есть хобот
такой маленький тёплый и добрый пока он малыш
Полночь в Москве. Роскошно буддийское лето.
С дроботом мелким расходятся улицы в чоботах узких железных.
В черной оспе блаженствуют кольца бульваров...
Нет на Москву и ночью угомону,
Когда покой бежит из-под копыт...
Ты скажешь - где-то там на полигоне
Два клоуна засели - Бим и Бом,
И в ход пошли гребенки, молоточки,
То слышится гармоника губная,
То детское молочное пьянино:
- До-ре-ми-фа
И соль-фа-ми-ре-до.
Бывало, я, как помоложе, выйду
В проклеенном резиновом пальто
В широкую разлапицу бульваров,
Где спичечные ножки цыганочки в подоле бьются длинном,
Где арестованный медведь гуляет -
Самой природы вечный меньшевик.
И пахло до отказу лавровишней...
Куда же ты? Ни лавров нет, ни вишен...
Я подтяну бутылочную гирьку
Кухонных крупно скачущих часов.
Уж до чего шероховато время,
А все-таки люблю за хвост его ловить,
Ведь в беге собственном оно не виновато
Да, кажется, чуть-чуть жуликовато...
Чур, не просить, не жаловаться! Цыц!
Не хныкать -
Для того ли разночинцы
Рассохлые топтали сапоги,
Чтоб я теперь их предал?
Мы умрем как пехотинцы,
Но не прославим ни хищи, ни поденщины, ни лжи.
Есть у нас паутинка шотландского старого пледа.
Ты меня им укроешь, как флагом военным, когда я умру.
Выпьем, дружок, за наше ячменное горе,
Выпьем до дна...
Из густо отработавших кино,
Убитые, как после хлороформа,
Выходят толпы - до чего они венозны,
И до чего им нужен кислород...
Пора вам знать, я тоже современник,
Я человек эпохи Москвошвея, -
Смотрите, как на мне топорщится пиджак,
Как я ступать и говорить умею!
Попробуйте меня от века оторвать, -
Ручаюсь вам - себе свернете шею!
Я говорю с эпохою, но разве
Душа у ней пеньковая и разве
Она у нас постыдно прижилась,
Как сморщенный зверек в тибетском храме:
Почешется и в цинковую ванну.
- Изобрази еще нам, Марь Иванна.
Пусть это оскорбительно - поймите:
Есть блуд труда и он у нас в крови.
Уже светает. Шумят сады зеленым телеграфом,
К Рембрандту входит в гости Рафаэль.
Он с Моцартом в Москве души не чает -
За карий глаз, за воробьиный хмель.
И словно пневматическую почту
Иль студенец медузы черноморской
Передают с квартиры на квартиру
Конвейером воздушным сквозняки,
Как майские студенты-шелапуты.
Май - 4 июня 1931
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
