Роз, спасибо, я прям растрогался. И стих хорош... нo надо самый чуть подправить ударения, вот здесь, хотя бы:
И мне навстречу...
И мой роман...
Размер стиха таков, что первый слог каждой строки должен быть ударны, а второй безударным. Только для примера, первое, что пришло в голову:
Утру навстречу прогнутся железные стрелки...
Старый роман, перечитанный кем-то до дыр...
Так действительно лучше.
Хороший!
Ну не знаю... Лично я запутался в утренних метаморфозах.
Железные стрелки...бутонов? тогда почему железные именно. Если не бутонов, то что за стрелки?
Размером как шар... это большой размер или очень большой. Откуда ассоциация? Просто огроооомный пузырь с радужными переливами... До этого были стрелки, после пузырей идет старый роман...
Кстати - роман - перечитанный уже, но не написанный еще. Понимаю, что вообще-то здесь говорится о том, автор встанет и примется за роман с огромной надеждой, что, он будет перечитан до дыр. Но почему такая сумятица в формах глаголов.
Вверх по стеблю сбегает... Если уважаемый автор видела, как это происходит... Сбегают - сам глагол здесь предполагает движение вниз вообще-то. Разве что - убегает... прозрачность. Вверх...
Самолет - добежал до полосы. Самолет , кажется, может сесть на полосу, бежать по полосе, выбежать за полосу... Но добежать до полосы...
А музыка смокнет и станет скрипичным ключом... Мне кажется явно метафора процесса умирания, а не пробуждения. Может наоборот - скрипичный ключ должен зазвучать музыкой...Ночью он молчал, возможно.
Конечно, ритм звуков, строй здесь присутствуют...
Но, ассоциативный ряд трудно воспинимаем для простого широкого читателя вроде меня.
С неизменным уважением и более :)
Во - первых, спасибо за то, что внимательно все это прочитали- это уже много))))
Теперь начну ревенсироваться))))
Вчера у меня был, прямо скажем, не очень удачный вечер, и посему возникла вера в следующий день, который будет лучше...
Этот день, естественно, станет другим, а *завтра* не таким, как сегодня.
В этом самом *завтра* бутоны оторвутся от веточек и будут по ним стелиться дымом,
железнодорожные рельсы встанут с земли и прогнутся навстречу утру,
Земля, когда - то раскрученная Господом, взаимоизменится с мыльным пузырем, символизирующим детское непосредственное счастье,
мои когда - то важные личные отношения, закончившиеся, как книга - роман, плавно перетекут в новую встречу с другим человеком, и этому другому человеку я поведаю обо всех этих метаморфозах * наоборот*- роса бежит вверх, днем сияют звезды, самолет встречает полосу и так далее...
Апофеоз же - музыка становится ключом, и после всех этих волшебных превращений -просветленная душа, путешествующая по миру.
...Мне редко нравятся собственные стихи, это же- нравится...
:) Спасибо, что вполне адекватно приняли мою реплику.
Мне кажется предельно глупым реагировать на критические реплики рванием на груди тельняшки, звериным оскалом и биением башки ап стол))))
Читатель ИМЕЕТ ПРАВО не понять, спросить, не согласиться с мнением автора, высказав при этом свое.
На этом стояла, стою и стоять буду))))
утро нежнейшими пальцами розы бутон
мягко раскроет, таков уж у жизни закон
:)
Хорошая!
Чмок!!!)))
Милая Rosa, а может быть так:Словно по стеблю сбегает прозрачность росы? Мне кажется закон физики не будет нарушен, и звучить вроде не плохо.Извините.Роман
в этом стихотворении все должно быть неправильно.спасибо,что читаете
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Я завещаю правнукам записки,
Где высказана будет без опаски
Вся правда об Иерониме Босхе.
Художник этот в давние года
Не бедствовал, был весел, благодушен,
Хотя и знал, что может быть повешен
На площади, перед любой из башен,
В знак приближенья Страшного суда.
Однажды Босх привел меня в харчевню.
Едва мерцала толстая свеча в ней.
Горластые гуляли палачи в ней,
Бесстыжим похваляясь ремеслом.
Босх подмигнул мне: "Мы явились, дескать,
Не чаркой стукнуть, не служанку тискать,
А на доске грунтованной на плоскость
Всех расселить в засол или на слом".
Он сел в углу, прищурился и начал:
Носы приплюснул, уши увеличил,
Перекалечил каждого и скрючил,
Их низость обозначил навсегда.
А пир в харчевне был меж тем в разгаре.
Мерзавцы, хохоча и балагуря,
Не знали, что сулит им срам и горе
Сей живописи Страшного суда.
Не догадалась дьяволова паства,
Что честное, веселое искусство
Карает воровство, казнит убийство.
Так это дело было начато.
Мы вышли из харчевни рано утром.
Над городом, озлобленным и хитрым,
Шли только тучи, согнанные ветром,
И загибались медленно в ничто.
Проснулись торгаши, монахи, судьи.
На улице калякали соседи.
А чертенята спереди и сзади
Вели себя меж них как Господа.
Так, нагло раскорячась и не прячась,
На смену людям вылезала нечисть
И возвещала горькую им участь,
Сулила близость Страшного суда.
Художник знал, что Страшный суд напишет,
Пред общим разрушеньем не опешит,
Он чувствовал, что время перепашет
Все кладбища и пепелища все.
Он вглядывался в шабаш беспримерный
На черных рынках пошлости всемирной.
Над Рейном, и над Темзой, и над Марной
Он видел смерть во всей ее красе.
Я замечал в сочельник и на пасху,
Как у картин Иеронима Босха
Толпились люди, подходили близко
И в страхе разбегались кто куда,
Сбегались вновь, искали с ближним сходство,
Кричали: "Прочь! Бесстыдство! Святотатство!"
Во избежанье Страшного суда.
4 января 1957
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.