*
"я напишу тебе письмо",
но ты, конечно, не ответишь,
не потому что не дошло
посыльным, тем которым ветер
согласен на мгновенье стать,
а просто кнопку не нажать
в окошке маленьком "ответить"...(ie)
***
опять грущу - так неуместно - согретая вниманием, теплом,
но, видно, день такой, и место напоминает о былом...
возможно зеркало кривое, да и не мне, со стороны,
заметно было бы простое несоответствие, видны
случайности и все ошибки, снов несбывание и ты,
как зависание - попытка оговорившейся судьбы...
и я без снов, без слов, без писем - в воспоминаниях, мечтах,
картинками среди двух чисел, как чёт-нечёт и, смахивая страх
с чела моей любви беспечной, боюсь закончится запал,
тебя забуду, станет скетчем история, в которой ты меня познал,
рисунком не впечатанным в дорогу всеправильности выбора, моим
несостоявшимся, но строгим учителем превратностей любви...
я не спешу... не тороплю событий,
не объясняюсь, не зову (а смысл?)
не совершаю ни ошибок, ни открытий...
я жду - сегодня, в пятницу...(каприз?)
Двенадцать лет. Штаны вельвет. Серега Жилин слез с забора и, сквернословя на чем свет, сказал событие. Ах, Лора. Приехала. Цвела сирень. В лицо черемуха дышала. И дольше века длился день. Ах Лора, ты существовала в башке моей давным-давно. Какое сладкое мученье играть в футбол, ходить в кино, но всюду чувствовать движенье иных, неведомых планет, они столкнулись волей бога: с забора Жилин слез Серега, и ты приехала, мой свет.
Кинотеатр: "Пираты двадцатого века". "Буратино" с "Дюшесом". Местная братва у "Соки-Воды" магазина. А вот и я в трико среди ребят - Семеныч, Леха, Дюха - рукой с наколкой "ЛЕБЕДИ" вяло почесываю брюхо. Мне сорок с лихуем. Обилен, ворс на груди моей растет. А вот Сергей Петрович Жилин под ручку с Лорою идет - начальник ЖКО, к примеру, и музработник в детсаду.
Когда мы с Лорой шли по скверу и целовались на ходу, явилось мне виденье это, а через три-четыре дня - гусара, мальчика, поэта - ты, Лора, бросила меня.
Прощай же, детство. То, что было, не повторится никогда. "Нева", что вставлена в перила, не более моя беда. Сперва мычишь: кто эта сука? Но ясноокая печаль сменяет злость, бинтует руку. И ничего уже не жаль.
Так над коробкою трубач с надменной внешностью бродяги, с трубою утонув во мраке, трубит для осени и звезд. И выпуклый бродячий пес ему бездарно подвывает. И дождь мелодию ломает.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
