как было бы прекрасно, если бог
подарил всем жемчужные голоса -
петь друг другу и вместе по 24 часа -
смерть и зависть чтоб - невдомек.
как было бы прекрасно, если бог...
-
небеса меняют нас словно ноты в партитуре
на других, затем на третих.
так меняются заплатки на фигуре
плюшевого медведя.
мы станем слоем земли, нас раскопают через тысячелетья
те, кому будет наплевать на нашу культуру.
я смогу сейчас набросать
что угодно на клочке бумаги,
и это обязательно появится на каком-нибудь флаге,
который кому-то не терпится раскромсать,
как сейчас не терпится - мою душу.
и ведь все, кто говорит, что я трушу
жить,
будут в том же самом слое,
а у меня лишь одна забота - о том, как дребезжит
главная согласная в слове
жизнь
-
мне в голову ударило - я умер,
мне в голову ударило - я жив.
одно другим сменяется безумие,
один другого ярче - миражи.
я - памятник себе - в своё закован тело,
и это тело - чей-то скучный сон
и мрамор этой памяти, пока не облетел он,
я должен оправдать существованием, стихом
-
мы то, что мы едим,
а значит я - кошки в мясных треугольных штуках.
мы то, что мы говорим,
а значит я - безголосое продолженье звука.
мы то, что мы узнаём,
а значит я - зеркало, тряпка, зонт, тапочки на нижней полке.
мы то, в чём пропадает жизнь
как ниточка в ушке иголки
-
я не жилец -
не принимайте близко к сердцу,
но ваша пустота объела и меня,
и я остался - яблочный огрызок -
стоять на подоконнике искусства
и скапливать в следах укусов
пыль
бегущих мимо поездов,
сбивающих картоны старых смыслов.
Т. Зимина, прелестное дитя.
Мать – инженер, а батюшка – учетчик.
Я, впрочем, их не видел никогда.
Была невпечатлительна. Хотя
на ней женился пограничный летчик.
Но это было после. А беда
с ней раньше приключилась. У нее
был родственник. Какой-то из райкома.
С машиною. А предки жили врозь.
У них там было, видимо, свое.
Машина – это было незнакомо.
Ну, с этого там все и началось.
Она переживала. Но потом
дела пошли как будто на поправку.
Вдали маячил сумрачный грузин.
Но вдруг он угодил в казенный дом.
Она же – отдала себя прилавку
в большой галантерейный магазин.
Белье, одеколоны, полотно
– ей нравилась вся эта атмосфера,
секреты и поклонники подруг.
Прохожие таращатся в окно.
Вдали – Дом Офицеров. Офицеры,
как птицы, с массой пуговиц, вокруг.
Тот летчик, возвратившись из небес,
приветствовал ее за миловидность.
Он сделал из шампанского салют.
Замужество. Однако в ВВС
ужасно уважается невинность,
возводится в какой-то абсолют.
И этот род схоластики виной
тому, что она чуть не утопилась.
Нашла уж мост, но грянула зима.
Канал покрылся коркой ледяной.
И вновь она к прилавку торопилась.
Ресницы опушила бахрома.
На пепельные волосы струит
сияние неоновая люстра.
Весна – и у распахнутых дверей
поток из покупателей бурлит.
Она стоит и в сумрачное русло
глядит из-за белья, как Лорелей.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
