Четырнадцатый этаж. Балкон. Я смотрю на город.
Толпятся высотки, глядят на меня сотнями окон-глаз,
в которых — небо и осень. И стаями птиц распорот
мой суетный мир, и прошлое душит, словно угарный газ.
Но так — с высоты. А если спуститься вниз на лифте,
пойти по улице, касаясь веток продрогших лип,
наслаждаться, как в детстве, шуршанием листьев,
дышать выхлопными газами, ругать себя за недосып,
заныкаться в маленькое кафе, сидеть на высоком стуле,
потягивать через соломинку латте, слушая саксофон,
и знать, что я не одна! Мой город со мной в загуле,
он мой кавалер, и друг по несчастью — тоже он.
Не страшно с ним. По вечерам зажигает огни фонарей и реклам,
целует руки, провожает до дома, треплет пряди волос.
Потом мы прощаемся. Так, не надолго. Всего до утра.
Поднимаюсь на лифте, как старый уставший лось.
Или задумчивая лосиха . Но мне уже всё равно.
Захожу в свою клетку-квартиру, включаю в комнате свет.
Смотри-ка, в городе стало больше огней на одно окно!
...И на один день меньше — моих оставшихся лет.
Отказом от скорбного перечня - жест
большой широты в крохоборе! -
сжимая пространство до образа мест,
где я пресмыкался от боли,
как спившийся кравец в предсмертном бреду,
заплатой на барское платье
с изнанки твоих горизонтов кладу
на движимость эту заклятье!
Проулки, предместья, задворки - любой
твой адрес - пустырь, палисадник, -
что избрано будет для жизни тобой,
давно, как трагедии задник,
настолько я обжил, что где бы любви
своей не воздвигла ты ложе,
все будет не краше, чем храм на крови,
и общим бесплодием схоже.
Прими ж мой процент, разменяв чистоган
разлуки на брачных голубок!
За лучшие дни поднимаю стакан,
как пьет инвалид за обрубок.
На разницу в жизни свернув костыли,
будь с ней до конца солидарной:
не мягче на сплетне себе постели,
чем мне - на листве календарной.
И мертвым я буду существенней для
тебя, чем холмы и озера:
не большую правду скрывает земля,
чем та, что открыта для взора!
В тылу твоем каждый растоптанный злак
воспрянет, как петел ледащий.
И будут круги расширятся, как зрак -
вдогонку тебе, уходящей.
Глушеною рыбой всплывая со дна,
кочуя, как призрак - по требам,
как тело, истлевшее прежде рядна,
как тень моя, взапуски с небом,
повсюду начнет возвещать обо мне
тебе, как заправский мессия,
и корчится будут на каждой стене
в том доме, чья крыша - Россия.
июнь 1967
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
