Дождь всё теплей,
в окнах всё меньше света.
И в снежной золе
ясней проступает лето.
Всё больше счета
за трафик мобильных флиртов,
а красота
меньше «привязана» к литру.
Тени устали,
силясь нащупать контрастность.
Тучи из стали
сдвинули фронт к Осло;
будут еще,
но это потом, в после-
(дующей)
жизни станут грустить страстно.
Стану и я
(быть, как и все здесь, милым)
гранулами
в кофе тонуть хилом.
И «брабусами»
врезаться в младенцы-лужи,
градусами
самоутверждаться – нужен!
Что за плебей,-
в книгах задумаюсь веских,-
мне воробью
нужно любить лето.
Звонкну тебе,
просто, чтоб навести резкость
и визу пробью
в Осло – мое гетто.
Я входил вместо дикого зверя в клетку,
выжигал свой срок и кликуху гвоздем в бараке,
жил у моря, играл в рулетку,
обедал черт знает с кем во фраке.
С высоты ледника я озирал полмира,
трижды тонул, дважды бывал распорот.
Бросил страну, что меня вскормила.
Из забывших меня можно составить город.
Я слонялся в степях, помнящих вопли гунна,
надевал на себя что сызнова входит в моду,
сеял рожь, покрывал черной толью гумна
и не пил только сухую воду.
Я впустил в свои сны вороненый зрачок конвоя,
жрал хлеб изгнанья, не оставляя корок.
Позволял своим связкам все звуки, помимо воя;
перешел на шепот. Теперь мне сорок.
Что сказать мне о жизни? Что оказалась длинной.
Только с горем я чувствую солидарность.
Но пока мне рот не забили глиной,
из него раздаваться будет лишь благодарность.
24 мая 1980
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
