Дождь всё теплей,
в окнах всё меньше света.
И в снежной золе
ясней проступает лето.
Всё больше счета
за трафик мобильных флиртов,
а красота
меньше «привязана» к литру.
Тени устали,
силясь нащупать контрастность.
Тучи из стали
сдвинули фронт к Осло;
будут еще,
но это потом, в после-
(дующей)
жизни станут грустить страстно.
Стану и я
(быть, как и все здесь, милым)
гранулами
в кофе тонуть хилом.
И «брабусами»
врезаться в младенцы-лужи,
градусами
самоутверждаться – нужен!
Что за плебей,-
в книгах задумаюсь веских,-
мне воробью
нужно любить лето.
Звонкну тебе,
просто, чтоб навести резкость
и визу пробью
в Осло – мое гетто.
Слушай же, я обещаю и впредь
петь твое имя благое.
На ухо мне наступает медведь —
я подставляю другое.
Чу, колокольчик в ночи загремел.
Кто гоношит по грязи там?
Тянет безропотный русский размер
бричку с худым реквизитом.
Певчее горло дерет табачок.
В воздухе пахнет аптечкой.
Как увлечен суходрочкой сверчок
за крематорскою печкой!
А из трубы идиллический дым
(прямо на детский нагрудник).
«Этак и вправду умрешь молодым», —
вслух сокрушается путник.
Так себе песнь небольшим тиражом.
Жидкие аплодисменты.
Плеск подступающих к горлу с ножом
Яузы, Леты и Бренты.
Голос над степью, наплаканный всласть,
где они, пеший и конный?
Или выходит гримасами страсть
под баритон граммофонный?
1992
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
