Она молилась и молилась, и молилась,
хотела вымолить хоть капельку тепла:
«Господь, яви мне свою Божескую милость!
Согрей, но только не сожги меня дотла!»
Летели дни, недели, месяцы и годы,
а жизнь её была всё так же холодна.
Она считала, что мужчины все – уроды,
и в результате прожила свой век одна.
И в одиночестве дожив до девяноста,
она в больницу поступила умирать.
Старушку в пролежнях, покрытую коростой,
радушно встретила больничная кровать.
И подошёл к ней паренёк голубоглазый
в халате белом, и представился врачом,
и так уютно, и тепло ей стало сразу,
как будто кто-то нежно обнял за плечо.
В короткую ночь перелетной порой
Я имя твое повторял, как пароль.
Под окнами липа шумела,
И месяц вонзался в нее топором,
Щербатым, как профиль Шопена.
Нам липа шептала, что ночь коротка –
Последняя спичка на дне коробка.
Я имя твое наготове берег,
Как гром тишина грозовая,
Летя по Каретной в табачный ларек,
Авансом такси вызывая.
Пустые звонки вырывались из рук,
Над почтой минуты мигали.
На город снижался невидимый звук,
Мазурку сшивая кругами.
Не я тебе липу сажал под окном,
Дорогу свою не стелил полотном.
Слеза моя, кровь и ключица.
Нам без толку выпало вместе в одном
Раздвоенном мире случиться.
Останется воздух, а дерево – прах.
Пространство спешит на свободу.
Нам выпало жить в сопряженных мирах,
Без разницы звезд над собою.
Я черный Манхэттен измерю пешком,
Где месяц висит над бетонным мешком,
Сигнальная капля живая,
Минуту с минутой, стежок за стежком
Мазурку из мрака сшивая.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
