- Есть ли здесь кто-нибудь, кроме меня?
- Я!
- Я!
- Я!
Слышу тонкие, будто ниточки, голоса:
Эхо? Галлюцинации? Трудно сказать.
Звуки исходят с громоздкого стеллажа,
где старые книги живут, а не просто лежат,
с черно-белых фоток на бледной стене
и серых бесплотных качающихся теней.
Кажется, в комнате не протолпиться.
Тихо шепчутся между собой страницы,
сонм невидимок носится по квартире,
шурша одеждой и, вроде бы, дебоширя.
Кто-то робко касается моего плеча,
обволакивает, усердно урча.
Может, это Чеширский кот?
Вот он, близко совсем его рот,
расплывшийся в бесконечной улыбке,
зубастой, наверное, доброй. Всхлипнув,
будто в тумане, ёжусь от колючего страха.
Сердце в пятках, липнет к спине рубаха...
Кот исчезает. Улыбка его повисает на люстре.
Звуки стихают. Становится пусто и грустно.
На розвальнях, уложенных соломой,
Едва прикрытые рогожей роковой,
От Воробьевых гор до церковки знакомой
Мы ехали огромною Москвой.
А в Угличе играют дети в бабки
И пахнет хлеб, оставленный в печи.
По улицам меня везут без шапки,
И теплятся в часовне три свечи.
Не три свечи горели, а три встречи —
Одну из них сам Бог благословил,
Четвертой не бывать, а Рим далече,
И никогда он Рима не любил.
Ныряли сани в черные ухабы,
И возвращался с гульбища народ.
Худые мужики и злые бабы
Переминались у ворот.
Сырая даль от птичьих стай чернела,
И связанные руки затекли;
Царевича везут, немеет страшно тело —
И рыжую солому подожгли.
Март 1916
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
