Посвящается неприобретённому, но очень желаемому в момент написания сего стиха, длинному шёлковому роковому шарфу
Нет, ничего не случилось, но с этого дня
он не касался ни вдруг, ни походу меня.
Ни на словах, ни подглядом, ни задним умом.
Я постепенно совсем позабыла о нём.
Даже детали, но сделалось скоро темно.
Даже мелодию, душеразрывный минор.
Просто его в тот момент укусила оса,
просто тогда по ошибке он это сказал.
Нет, ничего не случилось... Такие дела...
Просто в тот день я, наверное, много пила.
Столько, что после на жизнь стала трезво смотреть.
Жизнь, что святой простотою ломает комедь.
Когда меня пред Божий суд
На чёрных дрогах повезут,
Смутятся нищие сердца
При виде моего лица.
Оно их тайно восхитит
И страх завистливый родит.
Отстав от шествия, тайком,
Воображаясь мертвецом,
Тогда пред стёклами витрин
Из вас, быть может, не один
Украдкой также сложит рот,
И нос тихонько задерёт,
И глаз полуприщурит свой,
Чтоб видеть, как закрыт другой.
Но свет (иль сумрак?) тайный т о т
На чудака не снизойдёт.
Не отразит румяный лик,
Чем я ужасен и велик:
Ни почивающих теней
На вещей бледности моей,
Ни беспощадного огня,
Который уж лизнул меня.
Последнюю мою примету
Чужому не отдам лицу...
Не подражайте ж мертвецу,
Как подражаете поэту.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.