Гений, прикованный к чиновничьему столу, должен умереть или сойти с ума, точно так же, как человек с могучим телосложением при сидячей жизни и скромном поведении умирает от апоплексического удара
Друзей моих по-детски равнодушных
Загонит полупьяная метель…
В мой старый дом, где кот среди подушек
Глядя на тени, сторожит постель
Никто, увы, терпением не блещет
Пурга внесла снежинок белых стать
Прогнав кота, убрав со стульев вещи
Пытаюсь вспомнить, как, кого здесь звать
Восторг трубя, а за глаза ругая…
Накроет стол… одна из всех зазноб
Она, моя. Нет, та совсем другая
А может я… и вправду просто сноб
Почти забыты прежние обиды
И тосты, пропуская за других
Сидит мой кот, сухим вином облитый
Наверно сочиняя кошкам стих
Но, без восторга смотрят все на телек
А мы с котом, на тени и камин
Друзья мои… опять чего-то делят
Они уйдут. И я с котом один…
Останусь размышлять в своей кровати
Про то, о той, скорей о всем подряд
О том, что и друзья пришли некстати…
А те, кто, кстати, в гости не хотят
Кузнечик дорогой, коль много ты блажен,
Коль больше пред людьми ты счастьем одарен!
Препровождаешь жизнь меж мягкою травою
И наслаждаешься медвяною росою.
Хотя у многих ты в глазах презренна тварь,
Но в самой истине ты перед нами царь;
Ты ангел во плоти, иль, лучше, ты бесплотен!
Ты скачешь и поешь, свободен, беззаботен,
Что видишь, всё твое; везде в своем дому,
Не просишь ни о чем, не должен никому.
1761 г.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
