Вчера был день листов лежащих,
что под порывами зюйд-веста
вдруг разом все срывались с места,
бежали дружно стайкой прыткой,
и звук движения шуршащий
был наслажденьем, а не пыткой.
Они божественно шуршали,
так чист, так сух был листий шорох,
к ним опоздавшие слетали
с платанов, пополняя ворох.
И из последних сил и жилок
они тянулись в ветре быстром
в конец платанового строя,
и, обессилевши, ложились
на малый миг ища покоя,
уставшие от бега листья.
..........
А небо было синим-синим,
а зюйд - вполне переносимым,
и так сидеть бы, боже мой...
Да надо ведь идти домой.
Доносились гудки
с отдаленной пристани.
Замутило дождями
Неба холодную просинь,
Мотыльки над водою,
усыпанной желтыми листьями,
Не мелькали уже — надвигалась осень...
Было тихо, и вдруг
будто где-то заплакали, —
Это ветер и сад.
Это ветер гонялся за листьями,
Городок засыпал,
и мигали бакены
Так печально в ту ночь у пристани.
У церковных берез,
почерневших от древности,
Мы прощались,
и пусть,
опьяняясь чинариком,
Кто-то в сумраке,
злой от обиды и ревности,
Все мешал нам тогда одиноким фонариком.
Пароход загудел,
возвещая отплытие вдаль!
Вновь прощались с тобой
У какой-то кирпичной оградины,
Не забыть, как матрос,
увеличивший нашу печаль,
– Проходите! — сказал.
– Проходите скорее, граждане! —
Я прошел. И тотчас,
всколыхнувши затопленный плес,
Пароход зашумел,
Напрягаясь, захлопал колесами...
Сколько лет пронеслось!
Сколько вьюг отсвистело и гроз!
Как ты, милая, там, за березами?
1968
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
