Я так и не успела к Вам…
сказать слова, из сердца
льющиеся… поддержать… Там
рядом посидеть уже нельзя…
По жизни-лезвию скользя,
столь часто бесконечен бег,
что пропускаешь дверцы,
за коими хороший человек…
В апреле, после холодов,
в Донской приду на пасху
для отпущения грехов,
которых, может быть, и нет…
Не знаю, но держать ответ
я постараюсь честно и,
отбросив страхов маски,
похороню терзания свои.
Мы живем, под собою не чуя страны,
Наши речи за десять шагов не слышны,
А где хватит на полразговорца,
Там припомнят кремлевского горца.
Его толстые пальцы, как черви, жирны,
И слова, как пудовые гири, верны,
Тараканьи смеются глазища
И сияют его голенища.
А вокруг него сброд тонкошеих вождей,
Он играет услугами полулюдей.
Кто свистит, кто мяучит, кто хнычет,
Он один лишь бабачит и тычет.
Как подкову, дарит за указом указ —
Кому в пах, кому в лоб, кому в бровь, кому в глаз.
Что ни казнь у него — то малина
И широкая грудь осетина.
Ноябрь 1933
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
