Давно не видел глаз твоих манящий омут
Забыть пытался рук твоих прозрачный шелк
Прости, скучаю, и в руках гитары стонут
Да только в стоне том… велик навряд ли толк
Давно не виделись и сны пустыми стали
И мне так кажется,… темнее стал рассвет
Грущу – скучаю. Знаешь, грусть быстрее старит
И в вечной юности седой оставит след
Давно не виделись, и что тому помеха…
Скользящих дней во тьму таинственный экспресс…
Уже умчал, возможно, просто, ради смеха?
Или чужих фантазий в пачке иль в развес?
Так устаю, прости, не помня, что снаружи
Чужие сумерки сгущают неба синь
В своём мирке аттракционы мысли кружат
Переключая взгляд на временных богинь
Не в замешательстве, скорей, расставив знаки
Из запятых и многоточий огород
Знак восклицательный – где ты, я точно знаю
Но заблудился сам, в себе который год
Как только сон невнятный от души отчалит
Снежинки тают плача на моей груди
Давно не виделись и я опять скучаю
И вот пишу тебе, молю, ко мне приди!
Здесь жил Швейгольц, зарезавший свою
любовницу – из чистой показухи.
Он произнес: «Теперь она в Раю».
Тогда о нем курсировали слухи,
что сам он находился на краю
безумия. Вранье! Я восстаю.
Он был позер и даже для старухи -
мамаши – я был вхож в его семью -
не делал исключения.
Она
скитается теперь по адвокатам,
в худом пальто, в платке из полотна.
А те за дверью проклинают матом
ее акцент и что она бедна.
Несчастная, она его одна
на свете не считает виноватым.
Она бредет к троллейбусу. Со дна
сознания всплывает мальчик, ласки
стыдившийся, любивший молоко,
болевший, перечитывавший сказки...
И все, помимо этого, мелко!
Сойти б сейчас... Но ехать далеко.
Троллейбус полн. Смеющиеся маски.
Грузин кричит над ухом «Сулико».
И только смерть одна ее спасет
от горя, нищеты и остального.
Настанет май, май тыща девятьсот
сего от Р. Х., шестьдесят седьмого.
Фигура в белом «рак» произнесет.
Она ее за ангела, с высот
сошедшего, сочтет или земного.
И отлетит от пересохших сот
пчела, ее столь жалившая.
Дни
пойдут, как бы не ведая о раке.
Взирая на больничные огни,
мы как-то и не думаем о мраке.
Естественная смерть ее сродни
окажется насильственной: они -
дни – движутся. И сын ее в бараке
считает их, Господь его храни.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
