Сидел над макетом дизайнер Олег,
А Заказчик на дЕньгах лежал,
И Олег забывал про чаёк и рулет,
А Заказчик платить не желал.
И Олег написал - я покину проект,
Если ты не откроешь секрет,
И Заказчик ответил - спокойно, Олег,
Никакого секрета здесь нет.
Видишь, здесь у тебя -
не такие цвета,
а мне бы красный - красне-эй
голубой - голубе-эй
может ты мне сейчас
пришлёшь psd
а я перевод а я перевод
а я перевод - пото-ом
Акростих
Саске вернулся в Коноху,
Ночь опустилась долгая.
Иосиф пойдёт из комнаты -
Может придёт с настолками.
И сколько сакэ налИто -
Руки пиалы подняли,
Улыбка сияет Наруто,
Будто звезда господняя,
А Саске смотрит: знакомые
Шипят пельмеши с плиты -
"Кто" - говорит - "из Конохи
Уходит, тому - манты!"
"И снова"
часики-то тикают -
те, кто родился
в две тысячи каком-то,
уже старше тебя
(помню в десять
мне снилось, как родители
отдают меня
в дом престарелых)
страх отставания
заставляет отставать
и видеть отстающих,
и не принимать их гордости
дни похожи хотя бы
твоим ожиданием
четвертого сентября
Электронные голоса (для создания следующих текстов использован генератор хайку на английском языке, текст приблизительно переведён и скомпонован, как захотелось автору)
Опустошенный виноград,
горькие минералы блаженства,
плач в восторге.
Ложное возбуждение сходит,
очищенный аквариум принимает рыбу.
-2-
Смерть литературы:
запах клюквы изобретён;
прохожий восхищён грязью на стеклянных ангелах;
женщина измеряет рубины мысли;
электрическая рыба времени
попадает под лунный дождь.
Нож отрезает ветвь сирени,
как голову девушки.
Плачет честный мыслитель,
это - способ вскормить работу внутри.
Ночные наркотические визги:
комнату терроризирует
фантастическое фортепиано
красного комиссара...
Забвение разрушает вампира.
Рыба-мать
оплакивает мерцающую ветвь.
Канализация,
мусорный восход солнца,
туман на море прячет синюю кукурузу,
Еще далёко мне до патриарха,
Еще не время, заявляясь в гости,
Пугать подростков выморочным басом:
"Давно ль я на руках тебя носил!"
Но в целом траектория движенья,
Берущего начало у дверей
Роддома имени Грауэрмана,
Сквозь анфиладу прочих помещений,
Которые впотьмах я проходил,
Нашаривая тайный выключатель,
Чтоб светом озарить свое хозяйство,
Становится ясна.
Вот мое детство
Размахивает музыкальной папкой,
В пинг-понг играет отрочество, юность
Витийствует, а молодость моя,
Любимая, как детство, потеряла
Счет легким километрам дивных странствий.
Вот годы, прожитые в четырех
Стенах московского алкоголизма.
Сидели, пили, пели хоровую -
Река, разлука, мать-сыра земля.
Но ты зеваешь: "Мол, у этой песни
Припев какой-то скучный..." - Почему?
Совсем не скучный, он традиционный.
Вдоль вереницы зданий станционных
С дурашливым щенком на поводке
Под зонтиком в пальто демисезонных
Мы вышли наконец к Москва-реке.
Вот здесь и поживем. Совсем пустая
Профессорская дача в шесть окон.
Крапивница, капризно приседая,
Пропархивает наискось балкон.
А завтра из ведра возле колодца
Уже оцепенелая вода
Обрушится к ногам и обернется
Цилиндром изумительного льда.
А послезавтра изгородь, дрова,
Террасу заштрихует дождик частый.
Под старым рукомойником трава
Заляпана зубною пастой.
Нет-нет, да и проглянет синева,
И песня не кончается.
В пpипеве
Мы движемся к суровой переправе.
Смеркается. Сквозит, как на плацу.
Взмывают чайки с оголенной суши.
Живая речь уходит в хрипотцу
Грамзаписи. Щенок развесил уши -
His master’s voice.
Беда не велика.
Поговорим, покурим, выпьем чаю.
Пора ложиться. Мне, наверняка,
Опять приснится хмурая, большая,
Наверное, великая река.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
