животные не похожи на него,
хотя сам он похож на животное
- пассаж 1 -
Собираются пушкинисты:
юноши со взором горящим,
девушки тоже...
средний возраст - 45+
Самоубийца: "Пушкин приелся".
Пушкинисты: "Дуэль!"
Далее в форме диалога:
- Выбирайте оружие.
- Спички!
- Где?
- Ваша квартира!
- Пушкинская, 10.
- Ладно, отбился!
- пассаж 2-
Перейдешь из половины маршрутки -
ничего не остаётся -
как в песочных часах
тонкое горлышко - вход в прошлое:
горчившее стало безразличным,
потому что в прошлое
не смотрят соколиным взглядом -
в нём нет углов.
Бесконечно можно делать три вещи:
переворачивать песочные часы,
переходить из одной половины маршрутки в другую
и глядеть на песчинку,
застрявшую в горлышке.
- пассаж 3 -
Быть тем человеком,
которому стыдно за каждую мысль...
(Но у других вообще - лапки!)
Пока следишь за новостями о KIC 8462852 -
цифры я скопировал из статьи о сфере дайсона -
исчезает время,
становится стыдно за отсутствие мыслей,
за то, что так и не спросил,
кому нужны наклейки из магнита.
- и последнее -
реанимация от 15 р/шт.;
абстракция в асс.;
закатчик хлебных шаров, аренда;
кнут погонщика лам;
50-ти тонный трансформатор;
вермишелевый ирокез (по средам);
возникновение чесночной булки в неожиданном месте!
Когда знаешь цену вещей -
упускаешь главное.
Что ещё, как не главное,
можно упустить без последствий?
Печаль, как единица пространства;
вода, как множество времени;
жужелица просто так,
чтобы разбавить неловкость.
- и последнее -
полосатой дороге в глаза
стеклянная кожа моя
в честь погибших раскрыли ромашки зонты
где еще твоих внутренних вепрей удержит решетка окна
пеший ход механизма
воловии лезвия
микросхем щебетание
наконец запах яблок гниющих
и серых
В кварталах дальних и печальных, что утром серы и пусты, где выглядят смешно и жалко сирень и прочие цветы, есть дом шестнадцатиэтажный, у дома тополь или клен стоит ненужный и усталый, в пустое небо устремлен; стоит под тополем скамейка, и, лбом уткнувшийся в ладонь, на ней уснул и видит море писатель Дима Рябоконь.
Он развязал и выпил водки, он на хер из дому ушел, он захотел уехать к морю, но до вокзала не дошел. Он захотел уехать к морю, оно — страдания предел. Проматерился, проревелся и на скамейке захрапел.
Но море сине-голубое, оно само к нему пришло и, утреннее и родное, заулыбалося светло. И Дима тоже улыбнулся. И, хоть недвижимый лежал, худой, и лысый, и беззубый, он прямо к морю побежал. Бежит и видит человека на золотом на берегу.
А это я никак до моря доехать тоже не могу — уснул, качаясь на качели, вокруг какие-то кусты. В кварталах дальних и печальных, что утром серы и пусты.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
